Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

сего перешейка озеро, так что им на подводах везти тяжести не более одной версты; сверх же сего они стараются ныне сделать проход, подрывая каменья, кои находятся между этим озером и морем. Что касается до атаки неприятельских судов в Борезунде, то я не думаю, чтоб оное можно предпринять одними кораблями без помощи гребных судов, потому что они всегда могут ретироваться, когда мы будем на них наступать и без помощи лоцманов, а хотя бы оные и были, то, может быть, нам мелководие не позволит; может статься, мы бы и взяли их батарею, если б имели лоцманов; но как мы их должны атаковать в ближнем расстоянии, а мелководие простирается далеко, которое очень опасно без лоцманов, гребных судов и в нынешнее осеннее время атаковать. Мне кажется, сие предприятие для кораблей и фрегатов столь опасно, что я не мог, чтоб не представить о всех опасностях, которые в том случае могут воспоследовать, и о всем соблаговолите, ваше высокопревосходительство рассудить о числе кораблей, которые находились на камнях, из коих большая часть может быть различена кораблями, например: “Болеслав”, “Яннуарий”, “Родислав”, фрегаты “Симеон”, “С. Марк”, катера “Летучий” и “Счастливый”. Фрегат “Симеон” находился на средней мели 48 часов и был принужден выкинуть свой балласт и вылить воду. Если б притом сделался крепкий ветр, то бы воспоследовало ему большее несчастье (так же и другие). Притом для меня кажется совсем новым, чтобы корабли и фрегаты гонялись за галерами и канонерскими лодками между каменьями. Представивши все сие, что долг от меня требует, я всегда готов делать все возможное и вдаваться во все опасности, которые только будут почитаться нужными и полезными к службе ее Императорского Величества. Какие бы пользы ни были сего поста, то я думаю, чтобы оный содержать до решения атаки Гангута, и если нам будет в оном удача и там будем хранить проход, то чаятельно ни одно судно не может пройти между Гангутом и Поркалаудом. Мне кажется, что калибр пушек на наших катерах весьма мал в рассуждении шведских галер и канонерских лодок, потому что те всегда могут по своему соизволению выбирать дистанцию. Я объявляю вашему высокопревосходительству, что сие место не может служить для кораблей и фрегатов, то я нахожусь в великом беспокойстве: каким способом без опасности из сего места выйти. Затем положение подводных камней на средине не верно. Без хорошего времени и небольшого ветра, притом не имея впереди малых судов, я не отважусь отсюда выйти. Правда, что мы можем пройти иногда и без худых случаев, но когда сии случаи могут сделаться к вреду какого-нибудь корабля, тогда откроем мы глаза на все те опасности, которые мы сперва имели. Но для оправдания сего представления я не желаю, чтоб ваше высокопревосходительство следовали моему совету, но соизволили бы сами сделать решение по немалому числу кораблей и фрегатов, которые были на камнях; а катер “Счастливый” посылаю к вашему высокопревосходительству с сим рапортом. Если я увижу, что этот пост будет в безопасности от нападений неприятелей и не получу против них приказаний от вашего высокопревосходительства, то я в скором времени последую за этим катером с моим кораблем и фрегатом “Брячиславом”, чтоб быть в состоянии исполнить первые приказания вашего высокопревосходительства. Пред отправлением моим с Ревельского рейда сюда, не зная, сколько времени должен пробыть здесь, приказал я капитану и кавалеру Бачманову как можно скорее изготовиться к выходу в море, а потом явиться к вашему высокопревосходительству”.

Содержание второго рапорта капитана Тревенена и ответа ему адмирала Чичагова заключается в подробном донесении моего отца Императрице от 30 августа. Адмирал, который заранее знал все неудобства этого предприятия, сделал ему лишь для проформы несколько замечаний, как бы для того, чтобы сгладить эти затруднения и ободрить его в настоятельном преследовании ему порученной цели.

Адмирал Чичагов писал Императрице:

“Всемилостивейшая Государыня:

Рапорты, посланные ко мне от капитана Тревенена, о которых донесено от меня Вашему Императорскому Величеству августа 28 дня, что не были получены, сего 29 числа доставлены ко мне. Он пишет от 26 числа, что поутру того дня видно ему было из Поркалауда лавирующих в море судов, коим и деланы от него сигналы; те же суда хотя и ответствовали, но совсем неизвестными сигналами, в числе которых был и такой один, какой примечен на шведских кораблях во время сражения. В то же самое время видел капитан Тревенен и множество людей, съехавших на берег с канонерских неприятельских лодок, стоящих в шхерах к Осту подле Поркалауда и, взойдя на возвышенные места, глядевших на море. Из сего капитан Тревенен и заключает, что то была шведская эскадра, приблизившаяся к Поркалауду в надежде, что там два только корабля, которые удобно могли бы атаковать. Прибывших же туда посланных от меня фрегата и катера командиры показали ему, что они, проходя помянутые 9 судов в недальном расстоянии, приметили, что в числе оных были 3 корабля, 3 фрегата, 2 бригантины и 1 катер под российским брейт-вымпелом, но флагов не имели, а лавировали за каменьями, потом же спустились на Z W.

Донесено уже от меня Вашему Императорскому Величеству, что я, вышед в море со флотом в тот же самый день, когда увидены были сии суда, продолжаю искать оных, но до сих пор нигде не нахожу и по осведомлениям от мимоходящих купеческих судов не видно оных нигде в море.

Какие же представлены ко мне от капитана Тревенена особым рапортом усматриваемые им затруднения в повеленном поиске над неприятельскими судами, держащимися в Борезунде, и какие сделаны ему на то от меня примечания и наставления, с оных осмеливаюсь представить к Высочайшему Вашего Величества усмотрению точные списки.

Приложение:

ОРДЕР ГОСПОДИНУ ФЛОТА КАПИТАНУ 1 РАНГА И КАВАЛЕРУ ТРЕВЕНЕНУ

Рапорты ваши от 25 и 26 числа сего августа, касательно мнений ваших о занимаемом Поркалаудском посте и о виденных вами 26 числа сего месяца судах, почитаемых вами неприятельскими по деланным от них сигналам, я получил сего августа 29 числа. На первое из сих имею сказать вам, что я сожалею, усматривая из оного, встретившиеся при первом вашем входе в Поркалауд неприятные с вами приключения и особливо при той благоразумной осторожности, имея пред собой высланную от г. капитана Глебова лодку и бывший при вас катер, коим тамошние места были более известны. Но могли ль оные заплывать пред вашим путем, когда лавировать вы начали? Нет сомнения, что нельзя было совсем полагаться на сделанную капитаном Шешуковым карточку, потому более, что оная показывает только