Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

Спешу еще отправить туда же в Поркалауд находящиеся при Ревельском порте мелкие, имеющие хорошую артиллерию, три катера, дабы со всех сторон и в самых шхерах учинить поиск на неприятельские суда, атакующие пост наш.

Остальные корабли и фрегаты, составляющие эскадру легкую, поспешаю с всевозможным попечением снабдить всем потребным и туда же вслед за пошедшими с капитаном Тревененом кораблями отправить, так как и весь вверенный мне флот приготовить к самому скорому отплытию в повеленный путь”.

Едва было окончено адмиралом это донесение, как прибыл курьер с письмом из Петербурга от графа Безбородко, в котором извещал он о назначении вновь вице-адмирала Круза начальником эскадры, расположенной около Поркалауда и Гангута, и о подробностях Роченсальмского боя. Видимо, граф сильно протежировал Крузу и своим влиянием возвратил ему милость Императрицы; этого требовала и справедливость, так как вице-адмирал Круз и качествами, и познаниями в тысячу раз превосходил принца-авантюриста. Граф Безбородко писал 18 августа:

“С часа на час ожидаем от вашего превосходительства известия какие будут сделаны распоряжения по рескрипту, к вам отправленному. Между тем прибыл сюда г. вице-адмирал Круз, которого ее Императорское Величество соизволяет послать к команде его при резервной эскадре, но с тем, чтоб назначение г. Тревенена к легкой оставалось в своей силе. Я не премину вашему превосходительству дать знать, какие помянутому вице-адмиралу даны будут наставления вновь по обстоятельствам в дополнение прежним.

После одержанной над армейским шведским флотом[246] победы делаются теперь приуготовления, чтоб не потерять нимало времени, но, обратя сперва корпус г. генерала-поручика Левашова[247] с высажаемыми шестью тысячами из галерного флота под начальством принца Нассау, атаковать короля при Гекфорсе, в то же время главному нашему корпусу наступать за Кюменью на генерала Меерфельда, против Коувалы стоящего, и по исполнении поисков сих двинуться внутрь неприятельской земли со следованием галерного флота близ берегов{I}. Ваше превосходительство судить можете, что для надежного успеха нужны пособия от резервной эскадры и от другой, которая некоторым образом с той же сопрягается, дабы очистить море и озаботить неприятельские суда, в Борезунде или Свеаборге лежащие.

Обстоятельная реляция о сражении еще не получена. Ночью попались еще нам два большие судна. На всех мы пленили гораздо более 200 пушек. 38 штаб- и обер-офицеров, в том числе кавалер Розенштейн, шеф одной дивизии, и более тысячи двухсот нижних чинов. Неприятель из остальных больших судов снимает людей и артиллерию на берег для умножения армии и поврежденные суда предает огню.”

В Петербурге во чтобы то ни стало хотели успеть еще заставить наш корабельный флот сразиться со шведским; потому с нетерпением ожидали выхода адмирала Чичагова из Ревеля, появления Тревенена и Круза в Гангуте, и почти ежедневно граф Безбородко отсылал курьеров с наставлениями тем и другим. Эти тревоги и беспокойства особенно казались смешны нам, так как они совершенно не соответствовали отсутствию шведского флота на Балтийском море. Куда идти, кого бить? но такие вопросы никто не осмеливался задать советчикам Императрицы, считавших всех рассудительных людей трусами. Приходилось повиноваться и идти драться — с природой. Занятие, достойное славы такого Государства и чести ее флага! Столь тревожное состояние Двора вполне обрисовалось в рескрипте Императрицы от 21 августа{II} на имя моего отца, который доставили в Ревель 23 числа; все, что предписывалось им, было уже давно сделано самим адмиралом.

Как бы в опровержение требований военного совета, 23 же числа вернулся в Ревель смененный легкой эскадрой отряд капитана Лежнева с донесением, что по предписанию адмирала он ходил осматривать все пространство Финского залива от места крейсирования своего к Свеаборгу, но, не видя нигде никаких неприятельских судов, обратился к Поркалауду, где капитан Глебов объявил, что он не предвидит никакой для себя опасности, в помощи не нуждается, и отвечает за то, что ни одно мелкое судно еще не прошло в течение лета из Швеции в Финляндию.

25 августа весь флот был окончательно изготовлен к выступлению в море, и, донося об этом Императрице, адмирал Чичагов писал: “Сколь не многочислен флот Вашего Императорского Величества, однако ж в течение 9 дней успел запастись пресной водой, которой с причислением ежедневной издержки налито 18000 обыкновенных корабельных бочек. Сие доказывает выгодность сделанного мной в прошедшем году водовода, о пользе которого имел я счастье доносить прежде…”

26 числа после полудня совершенно неожиданно корабль, крейсирующий за Наргеном к стороне Балтийского порта, подал сигнал, что видит неприятельские суда. Не доверяя этому, так как не прибывало о том никаких донесений, однако же, адмирал приказал быть флоту в готовности по его знаку тронуться с рейда. В течение пяти часов находились мы в ожидании известий и полагали уже, что крейсер ошибся, приняв в тумане какие-либо предметы за суда, как вдруг ровно в 6 часов крейсеры подняли сигналы, что неприятельских кораблей насчитывают они до 20-ти. Вскоре за тем прибыл к адмиральскому кораблю катер с офицером, посланным от начальника крейсирующего отряда капитана Борисова, доложить, что 24 числа, будучи в 4 милях от Пакерорта, они видели с мачт 9 больших судов, а 26-го поутру в 5 часов, находясь от Наргена в 2½ милях, — 10 военных кораблей и фрегатов, кроме тех, которые замечались у шведского берега. Обрадовавшись этому известию и в надежде действительно встретить шведский флот, адмирал дал знак сняться с якоря и идти в море для поисков над неприятелем. Что произошло затем, мы узнаем из донесения адмирала от 28 августа:

“В 6 часов, снявшись с якоря, со всем флотом пошел я в море, но как наступила вскоре ночная темнота и предлежала при оной опасность проходить Наргенские мели, то и принужден был остановиться у Наргена на якоре, а при рассвете тотчас снявшись вышел в открытое море и соединился с крейсирующими к западу кораблями.

Распространясь со флотом по всей обширности расстояния между нашим и шведским берегами Финского залива, искал неприятельских судов, но во весь вчерашний день не усмотрено оных.

Между тем в час после полудня прибыл во флот на шебеке под военным датским флагом флота датского капитан-поручик Росс с письмами ко мне от министра Вашего Величества при датском дворе барона Криденера, содержащими ответ на мое к нему письмо, что препровожденное чрез него от 21 числа июня Вашему Императорскому Величеству мое донесение им верно отослано, также уведомление, что известный Ечес имеет в море четыре вооруженные судна, но, не надеясь захватить