Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

одного порученного ему проекта и что, вместо побед над неприятелем, он потерял большую часть эскадры, вверенной под его начальство, которое было ему дано как средство к достижению более высшего чина, так как в случае успеха, удовлетворяющего совет, он был бы, вероятно, назначен главнокомандующим всего флота. Эти члены совета, надо признаться, позволили себе несколько бесцеремонно поступить относительно моего отца, но так как они всегда могли прикрыться именем Императрицы, то надо было молчать до поры до времени.

Несколько успокоившись, адмирал Чичагов писал 16 августа Императрице:

“Сего августа 14 числа, получа высочайший Вашего Императорского Величества рескрипт, данный мне в 12 день августа, не мог я, за безветрием в тот день, воспользоваться всемилостивейшим соизволением войти со флотом на ревельский рейд для необходимого налития пресной водой кораблей, исправления повреждения и снабжения всем потребным, дабы тем скорее быть готовым к исполнению по Августейшему предписанию действовать вновь со флотом. Но в тот же день приступил к выбору более надежных 23 кораблей и других судов, так как и к назначению остальных затем в начальство флота капитана Тревенена и тогда же отделить ему для составления легкой эскадры два 74-пушечные да пять 64-пушечных кораблей и три фрегата со всеми на оных морскими чинами и служителями, объявя ему Высочайшую Вашего Величества волю и предписав немедленно быть в готовности к действию против неприятеля в здешних Финского залива водах, снабдя для того прилагаемым на высочайшее усмотрение Вашего Величества наставлением.

На другой день, т. е. 15 числа, в час после полудня повеял несколько ветр, способный ко входу на рейд; почему и дал я знак сняться с якоря и идти; но в то самое время услышана была к стороне Поркалауда пушечная стрельба. Для осведомления об оной тотчас отправлены от меня туда фрегат и катер, могущий идти и на гребле в случае безветрия, с предписанием немедленно дать мне знать, буде неприятеля найдут в превосходных силах, буде же ровных, то поспешать на помощь к своим. Флот Вашего Величества уже снялся с якоря и шел на рейд, когда слышимая стрельба начала усиливаться. Сие подало мне случай помыслить, не вырвались ли в море какие прячущиеся в шхерах подле Гельсингфорса и в Борезунде суда неприятельские, а может быть и часть его гребного флота, спасающаяся бегством после разбития, кои, может быть, атакованы от стоящего в Поркалауде поста, дал я знак поворотить к той стороне, откуда слышна была стрельба. Но наступившее вскоре совершенное безветрие остановило сие мое стремление. Продолжающееся безветрие и доныне лишает меня сведения, что значила та пальба, а потому и не могу еще с сим ничего об оной Вашему Величеству донести.

По освидетельствовании корабельным мастером с капитанами кораблей и других судов повреждений, о коих мне представлено, оказались неудобными для починки при Ревельском порте корабль

“Дерись” и фрегат “Мстиславец”, ибо нужно ввести оные в канал, почему и будут отосланы в Кронштадт. Корабли же из числа 23 отобранных: “Мстислав” требует наклонения для заделки пробоин в подводной линии, а к девяти нужно сделать вновь руль, прочие же корабли не столь важные надобности имеют в исправлении мачт и парусов. Поправление сие можно в скорости сделать, и уповаю не замедля приступить к исполнению повеленного. Прочие же корабли, отделенные для составления легкой эскадры, большею частью не столь благонадежны в дальнее плавание, а некоторые из оных по окончании кампании непременно должно будет вводить для исправления в канал.

Сей день получа после полудня способный ко входу на рейд ветр, пришел я со флотом и расположился на якоре и тот же час отдал приказ начальникам кораблей и судов с возможной поспешностью наливаться пресной водой и запасаться всем надобным, а тем, которых корабли и суда требуют исправления, приложить неусыпное попечение о самоскорейшем исправлении, репортуя тотчас каждый о своей готовности”.

В письме к гр. Безбородко, намекая на странное назначение капитана Тревенена, помимо волн и распоряжения главнокомандующего, адмирал говорит:

“Не имея высочайшего повеления о назначении ему, г. Тревенену, к кому относиться с уведомлениями о действиях своих, доставляя при том и краткие дневные записки, не мог я ничего о том предписать ему в чаянии, что ваше сиятельство не оставите снабдить тем…”

В тот же день адмирал получил подтвердительный рескрипт Императрицы в сопровождении письма гр. Безбородко, который ласковым тоном хотел смягчить оскорбление, нанесенное адмиралу.

“Василий Яковлевич. Вы уже имеете повеление Наше о снабжении вашем свежею водой и всем потребным для выходу вашего в море. Подтверждаем ныне то же самое; и как по известиям от вас, ставленным в реляции вашей от 11 августа, флот шведский намерен выйти паки в море, то вам и должно прежде всего устроить снаряжение тех кораблей и фрегатов, кои будут составлять флот, вами предводимый, дабы вы могли ускорить привести себя в готовность обратиться на неприятеля. Между тем, легкая эскадра, в команду капитана первого ранга Тревенена назначаемая, так же приуготовляема быть имеет неотлагательно.

Употребление вами отряда под командой капитана генерал-майорского ранга Лежнева для крейсирования в море Мы весьма за благо приемлем; но при том находим нужным приметить вам, что таковые отряды, сверх разведения о неприятеле, должны иметь для себя целью, в случае, когда узнают о каких-либо транспортах неприятельских, стараться производить над ними поиски по возможности, удобству и с наблюдением надлежащей осторожности. Екатерина. 14 августа 1789 г.”

Граф Безбородко писал:

“Доставляемый при сем указ ее Императорского Величества дан вашему превосходительству в намерении том, дабы вы могли прежде всего приняться за снаряжение флота, который под непосредственным вашим предводительством должен идти в море. Ее Величество считает, что вы прежде всего укомплектуете свои корабли, а эскадра г. Тревенена, его старанием под руководством вашим и при помощи начальствующего в порте, и после может быть наполнена. Людей отсюда получите, сколько можно. Впрочем, если вместо 23 кораблей рассудите пару взять лишних, единственно в вашей воле остается. Желательно было бы, чтобы неприятель, вышед к здешним местам, сблизился, ибо тогда вам надежнее было разделаться с ним, да и ничто бы не помешало тут употребить и те корабли, кои к составлению нашей эскадры назначатся.

Ее Величество надеется на ваше превосходительство, что в эскадре г. Тревенена выбраны будут капитаны из младших его, люди самые надежные и предприимчивые. С часа на час ожидаем известия о деле на галерном флоте, которому надлежало вчера быть. А для того одного из ваших курьеров удержали, чтоб послать к Вам с известием что последует”{VI}.

В донесении своем