Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

к Императрице адмирал Чичагов позабыл упомянуть, что 15 августа, хо́тя канонада вскоре стихла, он все таки остановился у Наргена, приказав вице-адмиралу Козлянинову воспользоваться первым попутным ветром, чтобы с эскадрой пойти в ту сторону, откуда были слышны выстрелы; в том случае, если бы увидел несколько неприятельских судов, преследовать их и стараться овладеть ими, и если наш Поркалаудский пост был атакован, двинуться к нему на помощь. Но вскоре узнали от одного из крейсирующих фрегатов, что неприятеля не видно, вследствие чего экспедиция вице-адмирала Козлянинова сделалась бесполезной.

18 августа эта эскадра прибыла на Ревельский рейд и занялась снабжением ее водой, всем необходимым и также различными исправлениями. Из отправленных от флота (15 августа) судов для осведомления о слышанной стрельбе возвратился при помощи весел, так как продолжалось еще маловетрие, катер с уведомлением, что 15 числа неприятельский гребной флот в числе 40 судов, больших галер, полугалер, шебек и канонерских лодок напал на батарею, построенную в Поркалауде капитаном Шешуковым. Вслед за этим катером явился еще другой, посланный от начальника отряда при Поркалауде капитана Глебова, который пробрался ночью 17 числа мимо атаковавших неприятельских судов, пользуясь нашедшей громовой тучей, шквалом и дождем; он привез рапорт. Оказалось, что скрывавшиеся в шхерах около Борезунда и Свеаборга неприятельские суда различных величин, постоянно скоплялись в отдаленных бухтах, закрытых каменистыми островами, и, видя это, капитан Глебов еще 13 августа послал адмиралу обстоятельный рапорт на одномачтовой яхточке, но по выходе ее на другой день наступило маловетрие, которое ее и остановило. Не прошло нескольких часов, как одна неприятельская галера и две лодки, скрывавшиеся в шхерах, напали на яхточку. Услышав выстрелы, Глебов послал на помощь гребной фрегат и катеры, но настичь шведов они не могли, и неприятельские суда утащили яхточку шхерами в Свеаборг. 15 числа продолжалось безветрие, во время которого неприятель стал выходить на веслах из шхер; во втором часу пополудни 5 галер и 13 канонерских лодок двинулись против нашей батареи, и одновременно с востока приблизились одна галера и 4 канонерки. Соединясь, они напали на наши корабли и катеры; начался упорный бой, который и продолжался более четырех часов. Батарея все время отражала атаки с заметным уроном для шведов, и суда, действующие против кораблей, были принуждены обратиться в бегство, укрываясь в шхеры к Борезунду и к стороне Свеаборга. На нашей стороне не оказалось ни одного убитого, и ни одного раненого. Судя по наблюдениям, неприятельские суда продолжают скопляться, и весьма возможно, что они намерены еще повторить нападение. Последнее предположение подтверждалось показаниями судовщика, пришедшего из Нарвы в Ревель 17 августа, который говорил, что 16 августа к стороне Свеаборга и Поркалауда он видел плывшие около шхер разные, трех- и двухмачтовые суда, числом до 30-ти; флагов же за дальностью он не мог разглядеть. Адмиралом уже были посланы в ту сторону фрегат и катер, но по выслушанию показаний судовщика, он тотчас отправил гребной катер в отряд капитана Лежнева с подробным предписанием при первом попутном ветре идти к Поркалауду и поспешить отрезать эти суда. Затем, основываясь на рапорте Глебова, адмирал 18 же августа приказал капитану Тревенену, взяв с собой три корабля, плыть немедленно к Поркалауду и принять там, по своему усмотрению, такие меры, чтоб захватить атакующие неприятельские суда. На случай требования еще подкрепления, адмирал придал к его отряду один гребной катер, который бы мог во всякую погоду явиться в Ревель с донесением.

Граф Федор Федорович Буксгевден

В тот же день мой отец получил следующее письмо от Императрицы:

“На прошедшей неделе в четверг Я приехала в город (из Царского Села) приносить Богу благодарения за дарованную нам над турками победу над корпусом при Фокшанах, из тридцати тысяч состоящего, который не только разбит, но пушки и весь лагерь, и знамена нам остались; сие происходило 1 июля. Сей же час получила я от принца Нассау-Зиген чрез гвардии подпоручика графа Штакельборга добрую весть о совершенно одержанной победе 13 сего месяца над шведским галерным флотом между островами Кутцалмули и Котка, адмиральское судно и еще четыре большие суда, одна галера и один катер взяты, множество офицеров и более тысячи пленных попались в наши руки; и шведского галерного флота не более, сказывают, осталось, как разве четвертая доля, которая загнана в реку Кюмень. С сим радостным известием вас поздравляя, я пребываю к вам доброжелательна. Екатерина. 15 августа”{VII}.

По случаю этой победы отслужили молебствие. Легкая эскадра под командой капитана Тревенена выступила в путь, направляясь на Поркалауд; но так как многие суда, ее составлявшие ранее того, были в таком скверном состоянии, что не могли держаться в море и требовали починки в каналах, адмирал приказал отправить лишь три из них, а остальные четыре отослать в Кронштадт; их намеревались заменить.

Итак, на этот раз принцу Нассау-Зигену удалось одержать победу. Расчет его был верен. Императрица уступила его просьбе и отозвала из Резервной эскадры вице-адмирала Круза{VIII}, командование которой препоручили обер-интенданту Балле. Ссора принца Нассау с Крузом произошла из-за плана сражения, предназначенного на 13 августа. Нассау требовал, чтобы Резервная эскадра начала атаку, а вице-адмирал Круз наоборот предлагал ему с главными силами двинуться первому и оставить его эскадру на юге, дабы он мог заградить выход неприятелю. Балле теперь должен был беспрекословно повиноваться и, обманутый принцем, будто он приблизился к неприятелю, начал бой с рассветом. Вообще Нассау не был способен создавать планы сражений заблаговременно и, несмотря на присутствие свое в этой местности и возможность изучения ее, настоятельно придерживался мысли завязать бой при посредстве постороннего отряда, дабы затем, судя по ходу сражения, воспользоваться обстоятельствами; он соображал лишь в критические минуты. В 10 ч. утра раздался первый выстрел с бомбардирского судна “Перун”, и затем завязался ожесточенный бой с эскадрой Балле; вскоре наши подошли на картечный выстрел и, как имели против себя главные силы неприятеля и гораздо больше артиллерии, то и понесли огромные повреждения и потери. Через два часа передовые суда не имели снастей, орудий, и шведские снаряды проходили через них, как чрез решето; все 15 судов вспомогательной эскадры при полном отсутствии резервов и подкреплений стояли в линии. Командиры шебеки “Летучая” Рябинин[239] и “Перун” Сенявин[240] и многие из офицеров были ранены; команда уменьшилась наполовину; вслед за этим убили командира фрегата “Симеон” Грина[241], и многие суда: “Поспешный”, “Перун”, “Быстрый”, “Легкая”, “Секретное”, “Осторожное” дали знать сигналом, что они терпят бедствие.