Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

никаких призов, намерен сделать покушения на неприятельские берега, что мор людей в Карлскроне не перестает при всем попечении короля шведского к отвращению оного, и что по дошедшим к нему известиям, шведская нация в великом унынии и тому подобное.

Офицер же сей сказывал, что он, отправясь 18 числа сего месяца с Копенгагенского рейда и переплывая Балтийское море, шведского флота и никаких его судов не видал. Проходя Готланд, придерживался он к Курляндским берегам, а 26 числа сего месяца, склоняясь ближе к нашим берегам, видел в море к Гангуту шесть больших судов, которые по величине их почитает военными; но как за пасмурностью не мог рассмотреть, да притом и флагов не было на оных, то и не утверждал, какие точно были суда. Сей датский капитан-поручик, отдав мне выше упомянутые письма и приняв мой ответ о получении оных, немедля пошел обратно.

Сего же 28 числа, подходя на рассвете к стороне Гангута, усмотрены купеческие суда числом более 20, идущие в разные стороны, но большею частью к осту, в котором числе есть и трехмачтовые. Посланными от меня судами легкими некоторые были опрошены, и по показаниям шкиперов нигде в море шведских никаких судов не видно. Англинского судна, именуемого “Виск” шкипер Матиас Седиот, идущий в Кронштадт, показал, что, проходя 24 числа сего месяца Карлскрону, видел весь шведский флот, стоящий в сем порте на якоре, и только один корабль под парусами около Борнгольма. Хотя можно думать, что крейсерами нашими виденные суда были сии самые купеческие, ибо при нынешнем мрачном воздухе суда, видимые вдали, могут показаться большими, а следовательно, и военными; но пришедшего сейчас во флот катера командир, посланный ко мне с репортами от капитана Тревенена, которые для доставления ко мне берегом отданы в Балтийском порте коменданту, и которых я, однако ж, не получил, сказывал, что будто 26 числа после полудня видели они 5 больших и два малых судов без флагов, которые видны были в дальнем от Поркалауда расстоянии и, остановясь на несколько в дрейфе, поворотили вскоре к весту и пошли с поспешностию.

По сим известиям не оставлю учинить возможные поиски и, продолжая оные, приближаться к повеленным местам.

…Остается теперь дождаться отставших за скоропостижным и нечаянным выходом флота в море двух из числа 23 кораблей, которые хотя и запаслись пресной водой, но как к одному из оных, зимовавшему в Норвегии № 9, еще не окончен отделкой новый руль, на место негодного, и другой так же не мог совсем справить своих повреждений, то и не могли выйти вместе с флотом, и притом не успето взять присланных в тот самый день от Адмиралтейской коллегии 200 человек морских баталионов солдат, которых, однако же, как и кораблей, ожидаю присылки в самой скорости, ибо строго о том предписано…”.

29 августа адмирал получил донесение от капитана Тревенена, в котором он перечислял все затруднения, встречаемые им, и даже выставлял всю невозможность высадки на неприятельский берег. Так как назначение его произошло при особых условиях, и советчики Императрицы, разочаровавшись в способностях адмирала Чичагова после его ухода из Карлскроны в Ревель, возлагали все надежды на Тревенена, и он их не оправдал также, ко всеобщему удивлению этих разумных господ, то, дабы иметь возможность разобрать в подробности обвинения, которые впоследствии счел для себя более выгодным капитан Тревенен, возложить на своего начальника адмирала Чичагова, мы принуждены приводить в подлиннике все донесения, которые присылал он главнокомандующему и также инструкции последнего.

25 августа капитан Тревенен писал:

“Следуя вашего высокопревосходительства приказанию, вышел я из Ревеля 21 числа сего месяца, мало спустя встретил генерал-майора Лежнева и отдал ему ваше приказание; входя в близость камней, лежащих у Поркалауда, мы встретили корабля “Яннуария” штурмана на маленькой лодке, так как тот штурман сии места лучше знает, нежели как другой, то и приказано ему было идти вперед нас, и катер “Счастливый”, следуя сему же, шел впереди для промера в пространном проходе, не глядя мы на все сии предосторожности, находились в близости средней мели прежде, нежели как могли усмотреть веху и глубина переменялась от 25 до 17 сажень, а у катера “Счастливого” 5 сажень. Казалось, катер был к O, а мы находились к W сей мели; почему можно было видеть, есть великая опасность проходить. Если бы, паче чаяния, случилось нам идти тем местом, конечно бы было не без вреда и опасности, потому что кораблю ход был велик, хотя и под малыми парусами. Переменивший курс к O ветер был противный, для того мы принуждены были лавировать на месте, которое было назначено на карте более известное. Мы нашли на камень, отчего руль поднялся к верху и румпель{III} сломался, а для ночного времени легли на якорь. На другой день сделавшийся штиль и пасмурность препятствовали идти далее Баранова острова. На третий день, то есть 23 числа прибыли мы сюда. 23 и 24 чисел находился я для рассматривания и узнания здешних мест. С той ночи, как фрегат “С. Марк” принес вашему высокопревосходительству известие о находившемся у них сражении, состоят корабли в тишине. В тот день, как мы пришли сюда, бывшие неприятельские галеры к О ушли в Гельсингфорс и 24 дня мы их не видали; всякий день мы видим к N W несколько неприятельских галер, канонерских лодок и транспортных судов между каменьями, которые взад и вперед проходят. При входе Борезунда лежит фрегат на якоре, и капитан Глебов сказывал, на обеих сторонах есть по батарее. Я нахожу, что корабль “Европа” стоит ныне на лучшем и способном месте против прежнего, а потому повелевает всем проходить и не так открыт неприятелю, как прежде. Ежели корабль “Яннуарий” приблизится к “Европе”, то будет подвержен более опасности от неприятеля. Шведы никогда не имели на твердой земле батареи, но только стреляли с канонирских лодок калеными ядрами; наша батарея находится в худом состоянии, но, однако ж, с оной стороны она сделала нашему кораблю великую помощь, для чего, мне кажется, оную весьма нужно поправить и привесть в лучшее состояние. Неприятель никогда не сделает на Барановом острову батареи, для того, что он будет окружен и взят большими силами со стороны моря. Что касается до пользы сего поста, — в нижеследующем явствует.

Неприятель принужден выгружать свои тяжести около двух миль к N W у Поркалауда и перевозить оные чрез перешеек и грузить по другую сторону опять на суда; переезд тот, от пленных известный, не более одной или двух миль, более им вспомоществует находящееся посреди