Матабар X - Кирилл Сергеевич Клеванский

Все, что мы есть. Они уничтожили наши святые земли, они пролили кровь тех, кто стерег законы и уклады. Они болезнь. Они черви, отравляющие наши края. Они закрывают землю мертвым камнем и пытаются порезать небеса стальными когтями! Из их пасти поднимается отравленный черный дым… НЕНАВИЖУ!»

У него были сотни лап и тысячи клыков. Зима заменяла ему дыхание, а в руке он сжимал осколок памяти всего своего народа.

Да. Они пришли у него все отнять. Пришли к дверям его дома, чтобы разрушить его до основания. Но они ошиблись. Они не знали, кого позвали на собственный порог.

'— Поймал тебя,

— Отец…

— Прощай, матабар.

— Ар…д…ан…'

Да… да. Они уже приходили прежде. И он был слаб. И немощен. Он не мог ничего сделать. Только лежать и смотреть на то, как жизнь покидала глаза его отца. Но это больше не так. Пусть лишь сегодня. Пусть лишь благодаря силе целой стаи Аномалий, но это не так.

Если бы сегодня он встретил Темного Эан’Хане, все бы сложилось совсем иначе. Но вместо него сойдут и они. Те, кто решил, что может что-то у него отнять.

Ошиблись.

Они ошиблись.

Потому что это он у них все отнимет.

— Порв…

— Пойдем домой, любимый, — что-то очень теплое и очень мягкое обняло его со спины. Такое уютное. Такое нежное. И очень хрупкое. — К нам домой. Хорошо?

Нет. Надо сосредоточиться. У него и так с большим трудом получалось удерживать контроль над силой Волков Пылающей Тьмы. Он должен был…

'— Проклятье, господин маг… сколько им?

— От трех до семи… плюс-минус. Кто-то старше, а кто-то… Кто-то младше…'

— Мы будем гулять по набережной и есть мороженое.

'— Свидетелей оставила, капитан?

— В раскопе, остался… один.'

— Слушать, как до хрипоты спорят Бажен с Аркаром. Как Елена воркует над дочерью, а Борис до дыр зачитывает свои дурацкие журналы по Магическому Боксу. Давай вернемся обратно к нашим друзьям, Арди. Пока мы все еще можем смотреть им в глаза.

'— Только не путай положительного с хорошим, — вздернула палец Катерина.

— А есть разница?'

— Нам хватит и нас с тобой, Арди-волшебник, но… лучше же вместе, правда? Всем вместе.

Ардан опустил руку.

Последние слова так и не сорвались с его губ. Алое марево Имени Крови Бауди Болверди истаяло в воздухе, а вместе с ним обратно вернулись и волки, окропившие свои клыки лишь непосредственно причастными к диверсии. Только ими. И никем больше.

Ардан посмотрел на Бауди. Тот бесшумно плакал около его ног. Ардан выдохнул и осколок зимы забрал с собой последний вздох Фатийского диверсанта.

Было ли это честно? Было ли справедливо, что из-за вражды Империи с Фатией, из-за похищения в самый удачный момент, когда все взгляды были прикованы к Конгрессу, члена правящей семьи Фатийского Княжества, погибло столько людей? Как Имперцев, так и Фатийцев.

Ардан не знал.

Таков сон Спящих Духов.

Он не хотел их убивать. Никого из них. Во всяком случае не хотел сейчас.

Гута, наверное, был прав. Если сбиться с пути, то кто-то появится, чтобы вернуть тебя обратно. Вопрос только в том, послушаешь ли ты их слова? Арди послушал. Сегодня послушал.

— Ты права. Пойдем домой, дорогая, — он повернулся и подхватил рухнувшую от изнеможения Тесс, чувствуя, как сам едва не падает на землю. Он остался стоять лишь потому, что его спину подпер бок Рагразрара.

— Я отвезу тебя обратно к твоим землям, мой названый брат. Первый раз мы встретились, потому что нуждались друг в друге. Второй раз, потому что я дал тебе свое слово и хотел его сдержать. Третий раз мы встретимся, потому что прозвучит Великая Песня.

Они стояли посреди поля, а вокруг валялись остатки разрушенного ангара.

Арди не хотел, теперь не хотел делать и следующего, но должен был.

— Мне нужно еще немного твоей силы, Рагразрар.

— Ты выдержишь?

— У меня нет выбора. Я больше не хочу, чтобы снова… так. Пусть они видят, что будет с теми, кто придет.

— Хорошо, Говорящий. Бери.

Стая волшебных волков уносила вместе с собой двух человек обратно на юг, а за их спинами возвышались десятки многометровых ледяных столбов, на вышине которых болтались нанизанные на их острые пики окровавленные, изорванные тела.

Глава 168

Рабочий кабинет Его Императорского Величества Павла IV Агров ничем не отличался от любого иного помещения такого же толка. Широкий стол с сукном, на котором стояла одинокая Лей-лампа. Чуть потрепанный железный архив с идентификационными карточками. Несколько помнивших лучшие времена шкафов, заполненных книгами и сложенными картами. Окна, за которыми уже смеркалось, уютно прятались за плотными шторами со смешными кисточками, с которыми порой игрались дворцовые коты.

Павел их никогда не прогонял. И никогда не закрывал двери своего кабинета. Сюда, в закрытое крыло, в любом случае не мог войти никто посторонний. Так что, наверное, можно было бы сказать, что его кабинет занимал вовсе не десять квадратных метров, поделенных между все тем же столом, весело трещащим очагом и несколькими потертыми стульями, а вообще всем «Императорским Крылом Дворца Царей Прошлого» и, наверное, в этом содержалась бы определенная толика истинности.

За спиной Императора на стене висела карта Империи. Без каких-либо особенных отметок или секретных расположений. Самая обычная, ничем не примечательная карта, за которой располагался такой же, самый обычный, ничем не примечательный сейф с, возможно, не самым банальным содержанием. Но об этом Павел IV старался не думать.

— Я же говорил, — премьер-министр, сверкая единственным глазом, вытащил изо рта курительную трубку в форме Гагары и постучал ею по картонной папке. — Я говорил, Павел, что твоя идея абсурдна. Нам стоило отдать приказ Эдварду и разобраться с этой проблемой в ее зародыше.

Олег Закровский вернул трубку в рот и потер культю, оставшуюся от левой ноги. Рядом, к его стулу, был приставлен деревянный тубус протеза ноги, крепившейся за несколько ремешков к обвязке вокруг бедра.

— Полковник? — Император повернулся ко второму собеседнику.

Без всякого преувеличения можно было смело заявить, что в данный момент в кабинете Императора находилось три самых могущественных человека всей Империи Новой Монархии. А следовательно, одни из самых могущественных людей вообще на всей планете.

Полковник повернулся к премьер-министру, поднялся взглядом по его густым, пышным усам, напоследок мазнув им по лысине в