И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков

Летом 1560 года царя постигло большое несчастие. Уже давно царица Анастасия была мучима жестокой болезнью, которая усилилась вследствие очередного московского пожара. В августе царица скончалась.

Многочисленные враги Сильвестра и Адашева уверяли царя, что она была изведена злыми чарами его бывших соратников. Когда те узнали о таком обвинении, то начали требовать суда над собой и дозволения прибыть в Москву для оправдания. Но Иоанну говорили, что Сильвестр и Адашев смогут вновь околдовать царя, ослепить его, а также поднять на возмущение народ и войско.

Был созван собор для заочного осуждения Сильвестра. Лишь митрополит Макарий настаивал на том, чтоб обвиняемые были выслушаны. Но мнение его не было принято во внимание, и Сильвестр приговорен к заточению на Соловках, где он и скончался.

Адашеву было приказано оставаться в завоеванном Феллине, но потом Иоанн приказал перевести его в Дерпт и посадить под стражу. Через два месяца после этого арестованный заболел горячкой и умер.

Тогда же погибла и его семья.

Освободившись от влияния советников, Иоанн окружил себя людьми, противными адашевской партии. К ним принадлежали боярин Алексей Басманов и сын его Федор, князь Алексей Вяземский, Малюта Скуратов, Бельский, Василий Грязной и чудовский архимандрит Левкий. Они заменили собой «избранную раду», увлекали царя разговорами о самодержавном достоинстве и были незаменимыми соратниками Иоанна в его грубых развлечениях. Под их влиянием царь в 1561 году обрушил кровавые репрессии на родственников Адашева.

Вскоре после смерти Анастасии Иоанн стал искать себе новую жену. После неудачного сватовства к сестре Сигизмунда-Августа Екатерине он 21 августа 1561 года женился на дочери черкесского князя Темрюка, названной в крещении Мариею, оставившей в народе недобрую память.

После того как часть бывшего Ливонского ордена поступила под власть польского короля, Ревель с Эстляндией поступили под власть Швеции, Дания прибрала к рукам остров Эзель.

Сигизмунд-Август настойчиво требовал от Иоанна вывода русских войск из завоеванных ими городов и подстрекал крымского хана к нападению на московские окраины. Но московские бояре ответили от имени царя Сигизмунду-Августу, что они не уступят, и напомнили, что все русские земли, находящиеся сейчас во владении Польши, некогда были достоянием киевских князей, а Литва платила им дань, и, следовательно, московские государи имеют на нее свои права.

Иван Грозный с Марией Темрюковной и сыновьями Иваном и Федором. Лицевой летописный свод

Война стала фактом, и уже в начале 1563 года царь сам двинулся с войском к Полоцку. С помощью местного населения московское войско овладело большим складом продовольствия, укрытого в окрестных лесах. После интенсивного обстрела в полоцком замке вспыхнул пожар. 15 февраля Иоанн въехал в Полоцк, поляки были отпущены, но литовские люди вместе с воеводой и епископом отправлены в Москву. В Полоцке были разорены все католические церкви и перебиты бернардинские монахи и местные евреи.

Но военные действия затмили события внутри самой страны. Иоанн стал подозревать, что сторонники Сильвестра и Адашева, не достигнув своей цели овладеть царем, будут перебегать или к польскому королю, или к крымскому хану, или станут вредить Иоанну внутри самого Московского государства.

Царь стал брать с подозреваемых лиц поручные записи с клятвами в верности царскому дому и обещанием не отъезжать в Литву и в иные державы. Вначале это казалось лишь следствием подозрительности царя. ВЛитву бежали Алексей и Гаврило Черкасские. Но все это еще не так тревожило Иоанна, как случившийся вскоре побег одного из крупнейших военачальников государства. Боярин князь Андрей Михайлович Курбский был одним из самых даровитейших членов адашевского кружка. И – Рюрикович. Один из его предков выступал против пострижения первой жены князя Василия III Соломонии.

Узнав о бегстве Курбского, Иван IV обрушил свой гнев на его родственников, оставшихся в России. Тяжелая участь постигла близких Андрея Михайловича, и как он сам пишет впоследствии, царь «матерь ми и жену и отрочка единого сына моего, в заточении затворенных, троскою поморил; братию мою, единоколенных княжат Ярославских, различными смертьми поморил, имения мои и их разграбил». Дабы оправдать свои действия относительно его родственников, Андрей Михайлович был обвинен в измене царю, в желании лично править в Ярославле и в заговоре с целью отравления жены царя Анастасии. (Понятно, что два последних обвинения были надуманы.)

Побеги в Литву от милостей царя тем временем продолжались.

В конце 1564 года Иоанн приказал собрать из городов в Москву дворян, детей боярских и приказных людей, предварительно выбрав их поименно.

Собрав их, царь объявил, что ему сделалось известно, что многие не желают, чтобы он и его потомство продолжали царствовать, замышляют его погубить. Поэтому он сам отказывается от престола и передает правление всей земле. С этими словами царь положил корону, жезл и царскую одежду и удалился. На следующий день изо всех церквей к Иоанну привозили образа, он брал от духовенства благословение и несколько дней и ночей провел в поездках по церквям.

Иван Грозный за письмом к Курбскому. Старинная гравюра

3 января в Москву приехал посланец царя с грамотой к митрополиту. В ней Иоанн объявил о своем гневе на представителей духовенства, бояр, детей боярских, дьяков, приказных. Напоминал об их злоупотреблениях во время его малолетства, расхищении казны, бегстве со службы. Духовенство обвинялось в покрытии вины совершивших преступление, а следовательно, и в соучастии в их делах. Поэтому, не желая терпеть дел изменников, Иоанн поехал поселиться там, где его Господь Бог наставит.

В другой грамоте, адресованной ко всему московскому люду, говорилось, что против простого народа у царя нет ни гнева, ни опалы.

Получив такое известие в период военных действия в Ливонии, Москва пришла в ужас. Особо потрясены были подвергнутые опале бояре, приказные и духовенство, поскольку они приобретали врагов в лице всего московского люда, возглавляемого самим царем.

Народ требовал, чтобы царь не оставлял престола, в Москве уже начинались волнения.

Было решено, что бояре, дворяне и дети боярские поедут в Александрову слободу просить царя не оставлять царства. Вместе с ними поехали и святители во главе с новгородским архиепископом Пименом.

Сразу же после своего прибытия в Александрову слободу, делегация была окружена вооруженной стражей и приведена к царю.

Посольство, восхваляя все правление Иоанна, просило не оставлять Московского государства, и напоминало о царском праве казнить и миловать виновных.

Царь ответил, что подумает, а спустя некоторое время, призвав посольство снова, напомнил, сколько потерпел он от своих злодеев. Теперь он объявил главным условием своего возвращения на царство – лишь при особом отборе для