Воспоминания участников штурма Берлина - Анатолий Петрович Криворучко

мной мои сынки, а за ними дивизионная разведка во главе с лейтенантом Карбашьяном. Немцы все свое внимание направили вдоль улицы, вверх никто из фрицев не догадался взглянуть. Мы над их головами благополучно перебрались с проводом и аппаратом через переулок. На крыше соседнего дома мы быстро разобрали черепицу, устроили на чердаке наблюдательный пункт, и я сейчас же начал передавать по проводу команды Карбашьяна на батарею. Немцы заметили наш воздушный мост, когда мины уже летели через крышу в их траншеи, вырытые в саду. Они открыли по лестнице артиллерийский огонь, сбили ее, но провод уцелел, а мост нам уже и не нужен был.

Потом мы не раз еще перебирались так через переулки и наводили линии по крышам домов. Бывало, в нижних этажах немцы сидят, а мы с разведчиками взбираемся по пожарной лестнице на чердак и тянем за собой провод. Внизу бой идет, а мы лазим по крышам, корректируя огонь своих минометных батарей. Тут моим «сынкам» снова очень не понравилась немецкая архитектура, особенно остроконечные крыши, по которым лазить труднее, чем на Кавказе по скалам.

Гвардии сержант А. Курасов, гвардии ефрейтор П. Паюсов. Гвардейские минометы расчищают путь

На одной из улиц в районе Ландвер-канала немцы засели в большом четырехэтажном доме полиции. Они ведут из него огонь из всех видов оружия. «Фаустники» не дают продвигаться танкам. Ствольная артиллерия пытается разбить эту серую махину, но снаряды или совсем не пробивают толстые стены, или делают в них лишь небольшие пробоины.

Командир дивизиона гвардейских минометов гвардии майор Друганов находился в это время на своем командном пункте по соседству с КП танковой части гвардии полковника Моргунова, которую он поддерживал. Оба пункта в самом пекле боя. Соседний дом еще занят немцами. Они ведут оттуда частый огонь. Он так силен, что нельзя показаться у окон. Гвардии полковник Моргунов за картой. Он тепло встречает майора и подзывает его к столу.

— Срочная работенка, Друганов! — говорит он. — Вот смотри…

Он склоняется над картой и показывает:

— Здесь дом полиции, в нем засели гитлеровцы, и мы не можем их выкурить… Дом надо уничтожить. От этого зависит успех дальнейшего наступления. Понятно?

— Понятно, товарищ гвардии полковник!

— Сможем мы это сделать быстро?

— Постараюсь, товарищ гвардии полковник.

Через несколько минут, уточнив обстановку, майор вышел. Он быстро перебегает обстреливаемый участок, вскакивает в свою машину и мчится к боевым порядкам дивизиона.

Короткая разведка подходов, еще более короткий разговор с командиром батареи — и боевая установка гвардии сержанта Вагазова стремительно выскакивает со двора. Подымая тучи известковой пыли, она мчится по загроможденной щебнем улице и замедляет ход у завала. Серая громада дома-крепости уже видна. В стенах зияют черные дыры пробоин от обстрела. Видны заделанные цементом окна-амбразуры, из которых ведется огонь. Боевая установка, поблескивая направляющими с лежащими на них тяжелыми минами, осторожно сползает с завала и снова обволакивается пылью. В 100 метрах от дома она останавливается для стрельбы прямой наводкой.

Разведчик-комсомолец Самуилов вовремя замечает первого «фаустника». Короткая автоматная очередь предупреждает выстрел немца, но одновременно падает и раненный пулей комсомолец. Лежа на асфальте, он продолжает бить из автомата по окнам, не давая врагу вести огонь.

Установка уже готова к залпу. Командир орудия и шофер поспешно занимают места. Сержант Вагазов берется за пульт управления, и тяжелые снаряды со скрежетом несутся в воздух. Боевая машина закутывается пылью. Впереди возникают молнии, гремят тяжкие взрывы. Установка начинает разворачиваться. Снова клубы пыли, и, благополучно миновав завал, боевая установка уже мчится по улице.

Задание выполнено: полуразрушенный и осевший от страшных взрывов дом окутывается дымом и пламенем. А еще немного спустя из подземных казематов показываются с поднятыми руками немногие уцелевшие гитлеровцы.

Лютцовштрассе — обыкновенная берлинская улица: скелеты разрушенных домов, обнаженные лестничные клетки, горы щебня, воронки, исковерканные вагоны трамваев. Это последняя улица перед Ландвер-каналом, за которым Тиргартен, Рейхстаг, и вокруг нее разгорелись ожесточенные бои.

Засев в уцелевших домах, немцы устроили завалы и баррикады из обрушенных стен и преградили путь нашей танковой бригаде. Оставшиеся узкие проходы были минированы и простреливались орудийным огнем откуда-то из глубины обороны. Попытки танкистов прорваться или найти обходные пути не увенчались успехом. Надо было предпринимать что-то иное.

Командир передового танкового батальона отправился с несколькими бойцами в разведку. Пробравшись вперед, он сразу понял все: за стволами вековых дубов пряталось большое мрачное здание с узкими амбразурами вместо окон. Из этого здания гитлеровцы держали под огнем все завалы и проходы. Массивные бетонные стены делали его неуязвимым для артиллерии сопровождения. К тому же оно почти не было видно из-за деревьев парка. Стало ясно, что, преодолев завалы, танки попадут под огонь этой грозной крепости.

— «Катюшу» бы сюда! — вслух подумал сержант Иванов.

— А действительно! — сказал командир батальона. — Отправляйтесь на батарею и передайте командиру мою просьбу поддержать атаку танков своим огнем.

Сержант пополз в сторону батареи. Но едва он появился на открытом месте, как мертвый дом ожил, и пулеметная очередь прижала его к земле.

— Вправо, вправо, к канаве! — крикнул комбат. — Там не достанет…

— Есть вправо! — отозвался сержант.

Он быстро вскочил и пулей понесся в указанную сторону. Вскоре он скрылся за углом. Там стояли гвардейские минометы гвардии старшего лейтенанта Быковского.

Гвардейцы-минометчики не заставили себя ждать. После того как начальник разведки гвардии старший лейтенант Попов вместе с танкистами осмотрелся на местности и танки заняли исходное положение для атаки, командир батареи приказал гнать машину.

Шоферу боевой установки гвардии ефрейтору Бережному на этот раз пришлось выполнять обязанности и командира орудия, и наводчика. Получив приказ, он завел машину, преодолел разминированный саперами завал и с ходу занял позицию в 50 метрах от цели. То ли потому, что появление боевой машины застало гитлеровцев врасплох, то ли потому, что им не давали прицельно бить наши танки и автоматчики, но расчет боевой установки сумел изготовиться к открытию огня. Бережной сам подложил под задние колеса бревно, сам навел установку на цель. Автоматная очередь пробила стекло кабины, но он стал на крыло, хладнокровно закрыл щитком смотровое стекло и полез в кабину.

Бережной взялся за пульт управления в тот момент, когда у машины уже стали рваться снаряды. Страшные взрывы сотрясли воздух. Дом-крепость заволокло дымом. Танкисты, ждавшие этого момента, уже преодолевали завалы. Бронированные машины, с ходу ведя огонь, устремились к дому…

Из дома навстречу танкам раздались редкие, разрозненные выстрелы, полетели фаустпатроны. Ожила одна из вражеских пушек. «Катюша» дала залп. Дом вторично заволокся дымом и пламенем.

Командир танкового батальона подъехал к вышедшему из кабины шоферу