Паутина Света. Книга 6 - Сергей Александрович Плотников

не рассказывал, — покачал головой Валентин Михайлович. — Моей дочери тоже: Ира бы обязательно разболтала. И я понимаю, почему. После такого у каждого найдётся повод переосмыслить свою жизнь. Поняв, как мало человеку дано прожить, попытаться успеть хоть что-то…

— Конкретно у Александра есть шанс прожить больше ста… а, может, больше двухсот, — со странной улыбкой сказал Синицын. — и у вашей внучки — тоже. Только у неё нужные гены от отца передались, а вот Жаров, похоже, прошел искусственную модификацию генома. Только вот когда и где? Точно ничего не припоминаете?

Настоящий учёный всегда имеет опыт участия в дебатах. Волей-неволей учится защищать свои выводы и всегда критически относится к утверждениям оппонентов. Особенно когда они не являются прямым выводом из уже известных знаний, а составляют какую-то революционную парадигму!

— Виталий Фёдорович, будьте любезны поделиться доказательствами приведённых вами утверждений, — спокойно попросил Серов.

Синицин, видимо, заранее выстроив для себя течение беседы, сбился. Несколько секунд он смотрел на собеседника, потом с долей удивления спросил.

— Вы мне не верите, Валентин Михайлович? — Всё-таки профдеформация — сильная штука. Когда ты всю жизнь подчинялся приказам и приказывал, требование доказать что-то из вводной информации было… очень непривычным.

— Те, кто делал выводы о том, что у моей внучки необычный генетический статус, те, кто утверждают, что Жаров умудрился пройти прижизненное изменение генома — на основании чего они пришли к таким выводам? — уточнил профессор. — Они показывали вам результаты исследований? Приводили ещё какие-то доводы?

— Приводили, — согласился генерал-майор. — К сожалению, я не специалист, потому попросил растолковать попроще…

— Ничего, я разберусь. Просто перекиньте мне их на очки, — перебил Серов таким тоном, каким осаживал зарвавшихся или накосячивших младших коллег. На генерал-майора вот тоже подействовало. А что дёрнул щекой — не маленький, перетопчется. А то начал тут вещать как на плацу. Может, Серов и не в лучшем положении находится — но и голословно вытирать о себя и особенно о своих близких сапоги не позволит!

Насчёт “я разберусь” обладатель докторской степени по физике высоких энергий до некоторой степени… преувеличил. Все эти аллели, полимеразные цепные реакции и секвенирования для него звучали как арабский для эскимоса. Но. Во всех научных исследованиях выводы оформляются одним и тем же способом. Прочтя их, становится понятно, на основании чего они сделаны: однозначно подтверждающего их исследования или выведены из суммы косвенных фактов, например.

Ничего сверхъестественного в геноме Юленьки найдено не было. Один и тот же ген может кодировать более или менее работоспособный белок, то есть проявляться по-разному. И когда в одном организме сходятся несколько генов, на которых записаны структуры самых эффективных из возможных вариантов белков, то синергический эффект даёт человеку лучшую реакцию и возможность сильнее напрягать некоторые участки коры головного мозга, превосходный иммунитет, стойкость к низким и высоким температурам — и так далее. Внучке очень сильно повезло собрать, так сказать, генетический флеш-рояль — но везение такое отнюдь не являлось уникальным. Но уникальность тоже не обошла её стороной.

Исследования подтвердили впервые открытую положительную мутацию мышечного белка миоглобина, позволяющую до некоторой степени накапливать кислород в мышцах. Как тюленю или дельфину, только, видимо, похуже. Во всей человеческой популяции ещё ни разу не обнаруживали такой вариант миоглобина. Подобный естественный допинг позволял Юле довольно долго махать мечом как ненормальной и уставать гораздо позже сверстников. Или дольше задерживать дыхание. А во время рождения не дал мозгу новорожденной подвергнуться гипоксии в момент, когда плацентарное дыхание уже не работает, а лёгочное — ещё невозможно.

Одна положительная мутация — это уже научная сенсация, но у Юлии Жаровой их, по-видимому, было две или больше. Вторая — активно работающий в соматических клетках тела белок теломераза. Восстановление длины хромосом происходит у человека только в половых клетках, обеспечивая им по сути безлимит на деление, а вот в тканях тела стоит своеобразный счётчик. Который может сбросить именно теломераза. Таким образом получалось, что внучка Серова и впрямь может прожить и сто, и двести лет! И, разумеется, сразу возник вопрос — откуда дровишки, в смысле, наследственность? Ответ напрашивался.

Вот только с Александром Жаровым всё было теперь вилами по воде писано. Он регулярно проходил медицинское обследование до нападения октов, и оно регулярно ничего необычного не выявляло. Конец света, разумеется, весьма отрицательно сказался на сохранности личных медицинских данных, что ещё сильнее всё запутывало. Когда взялись исследовать биоматериалы, оставшиеся от отца Юлии — в распоряжении оказались только собранные волоски. Даже кровь для аутопереливания учёный в бункере не сдавал: здоров, и ладно.

В итоге ряд догадок медики сделали исходя из доступных результатов недавних осмотров и взятых анализов. Например, что в свои сорок с хвостиком Жаров так молодо выглядит потому, что у него сохранила активность и не редуцировалась вилочковая железа. В волосах нашли некие химические следы активно работающего фермента “теломеразы”. Вернее, следы могли иметь разный генезис, но если уж у дочери есть подобное в геноме — то и у её папы должно быть.

— То есть, ваши медики решили, что Жаров подвергся изменению генома только потому, что у моей внучки все необычные положительные мутации представлены доминантными аллелями? — сдвинув очки, посмотрел на генерал-майора профессор. Что такое эти “аллели” он всё-таки выяснил, пусть и очень примерно.

— Я не запомнил в терминах, — поморщился Синицин. — Но смысл такой, что эти гены на каждой паре хромосом есть. То есть обязательно перейдут в наследство в первом поколении.

— И это изменение вроде как дало ему понимание физики Пространства на интуитивном уровне, что потом передалось дочери? — достроил логическую связь Серов. — Именно потому вы её поставили во главе нового Пространственного проекта?

— Да, — подтвердил куратор. — Ну и ещё мы надеемся всё же узнать, что сотворил с собой Александр и как. Или кто ему помог. И не связано ли это с надвигающимся через четырнадцать лет вторжением. Вопросов значительно больше, чем ответов.

— Честно говоря, звучит как сюжет бульварного романчика… — поморщился Валентин Михайлович. — Даже нет, комикса! Как я понял из прочитанного, сейчас нет технологии, способной подобным образом изменить генетический статус взрослому человеку? А тут физик, учившийся в меде, взял — и на коленке сообразил. Да ещё так, чтобы его прибор дом разнёс!

— Иногда реальность безумнее любого комикса, — невесело хмыкнул генерал-майор.

М-инварианта, в районе пролива Екатерины.