История Дании с древнейших времен до начала XX века - Коллектив авторов -- История

Шарлотты и принца Вильгельма Гессенского). Что касалось герцога Кристиана Августенбургского, то датское правительство удовлетворяло просьбу правительств Англии и Пруссии предоставить герцогу денежную компенсацию за принадлежавшие ему земли в обмен на обещание (от своего имени и от имени своей семьи) не препятствовать урегулированию, зафиксированному в протоколе, и не предпринимать ничего, что могло бы нарушить мир в государстве.

Постоянное вмешательство германских правителей во внутреннюю политику триединого государства и угрозы франкфуртского (общегерманского) «Союзного собрания» оккупировать Гольштейн неоднократно создавали столь сложные ситуации, что копенгагенское правительство, равно как и датское общественное мнение, стало склоняться к военному решению проблемы (т.е. путем создания государства до Эйдера), поскольку датчане еще пребывали в эйфории от победы. О решившем дело вмешательстве великих держав, в частности России, в Копенгагене, казалось, забыли, а симпатии Швеции—Норвегии к Дании стали еще сильнее, тем более что их разделяли и Оскар I, и ставший в 1859 г. королем Карл XV, друг датского короля. Карл XV, вдохновленный национал-либералами Дании, даже планировал создание скандинавской унии под властью династии Бернадотов. Он предложил датскому королю заключить оборонительный союз, по которому — в случае немецкого нападения — Швеция—Норвегия обязывались бы перебросить армию к Эйдеру. Однако этот проект реализован не был, так как правящие круги Стокгольма и Кристиании опасались оказывать столь серьезную поддержку Копенгагену.

Сложившуюся в начале 1863 г. в Европе ситуацию датский министр иностранных дел К. К. Халль оценил как благоприятную для реализации «эйдерских» планов. В январе началось восстание в Польше, Пруссия обещала свою поддержку России, в то время как Франция и Англия выступили против нее. Халль рассчитывал, что Наполеон III поддержит Данию в конфликте с Германией, тем более что сам французский император заверял в этом датского посланника в Париже еще в 1856 г. Надеялся Халль и на благожелательную позицию Великобритании.

В марте 1863 г. копенгагенское правительство, ожидая поддержки Швеции—Норвегии, решилось опубликовать указ, в котором объявляла, что оно намерено предоставить Гольштейну и Лауэнбургу независимый статус (т.е. право иметь законодательное собрание, армию и собственную администрацию), а Дании и Шлезвигу — новую общую конституцию. В Германии этот указ восприняли как прямую провокацию, в Австрии и Пруссии его квалифицировали как разрыв соглашений 1851—1852 гг. В июле 1863 г. общегерманское «Союзное собрание» потребовало отмены указа в течение шести недель и представления нового проекта общей конституции, в противном случае оно угрожало оккупировать Гольштейн. Копенгаген отверг это требование, заявив, что будет рассматривать введение немецких войск в Гольштейн как объявление войны. Однако политическая ситуация в Европе к этому времени изменилась не в пользу Дании. Россия отвергла вмешательство западных держав в конфликт с Польшей, а Великобритания и Австрия отклонили предложение Наполеона III совместно выступить против России. В свою очередь Наполеон отклонил предложение Великобритании стать посредником в назревавшем датско-прусском конфликте.

Тем не менее датское правительство по-прежнему оптимистично оценивало ситуацию, рассчитывая на помощь скандинавских соседей и благоприятное теперь отношение общественного мнения в Англии, поскольку здесь опасались, что Пруссия захватит Киль и превратит его в военно-морскую базу. Симпатии к Дании в Англии усилились благодаря женитьбе в 1863 г. принца Уэльского на дочери принца Кристиана Глюксбурга, по Лондонскому протоколу наследника датского трона. Юная принцесса Александра (1844—1925) была принята в Лондоне с восторгом, и в Дании справедливо полагали, что принц Уэльский будет противодействовать прогерманским симпатиям своей матери, королевы Виктории. Британский премьер-министр лорд Пальмерстон, выступая в июле 1863 г. в Палате общин, заявил, что в случае войны Англия не оставит Данию в беде.

В течение некоторого времени казалось, что правительство может рассчитывать и на военную помощь Швеции — Норвегии. Во время визита в Копенгаген в июле 1863 г. шведский король подтвердил, что охотно заключит союз; прежде чем отвергнуть ультиматум Франкфуртского собрания, Халль согласовал подобный ответ с представителем Швеции в Копенгагене; к тому времени проект датско-шведского союза был уже отредактирован. Однако и на этот раз заключение договора натолкнулось на сопротивление большинства в шведском правительстве. Позднее, в ноябре того же года, датское правительство все еще заблуждалось, полагая, что может рассчитывать на помощь шведов и норвежцев.

Оценка правительством намерений Отто фон Бисмарка, ставшего в 1862 г. премьер-министром Пруссии, была еще более ошибочной. Определенное понимание и добрая воля, которые Бисмарк демонстрировал во время переговоров, были интерпретированы датской стороной неверно. Датчане сочли, что Бисмарк мало интересуется датско-немецким конфликтом, поскольку враждебно настроен к немецким национал-либералам, пытавшимся использовать этот конфликт в целях ускорения национального объединения Германии. Однако в Копенгагене не учли, что Бисмарк тоже воспользуется этим конфликтом ради объединения Германии на свой манер — «железом и кровью».

13 ноября 1863 г. датский парламент вотировал большинством в две трети голосов общую для Дании и Шлезвига конституцию, хотя накануне по этому поводу было высказано много сомнений и предостережений. Автор январского 1852 г. указа К. А. Блюме открыто заявил, что это решение таит в себе опасность, поскольку нарушает юридический статус датской монархии, который нейтральные державы считали необходимым соблюдать для поддержания европейского равновесия. Аннулирование соглашений 1851—1852 гг., по его мнению, могло привести к войне, завоеванию Гольштейна и оккупации Пруссией морских портов, где Германия могла начать создавать свои военно-морские силы. К. К. Халль не согласился с доводами Блюме, сказав, что в принятии конституции нет никакой опасности. Автор проекта конституции, один из лидеров национал-либералов А. Ф. Кригер заявил, что важным фактором европейской политики является Наполеон III и что Швеция готова «возобновить северную политику великого Густава Адольфа», т.е. вмешаться в немецкие дела.

Согласно новой конституции учреждался двухпалатный ригсрод, в котором за депутатами от Дании обеспечивалось большинство. Первая палата, фолькетинг, должна была избираться всеобщим голосованием, а вторая, ландстинг, состоять из 18 назначаемых королем и 65 избираемых богатыми гражданами депутатов. Ноябрьская конституция должна была вступить в силу с нового, 1864 г., после подписания ее королем. Конституция была явным вызовом германским государствам. Через два дня после ее принятия парламентом ситуация резко осложнилась: переволновавшийся Фредерик VII умер в замке Глюксбург в Шлезвиге, не успев поставить свою подпись под конституцией.

На престол вступил «принц по протоколу» Кристиан IX Глюксбург (1818— 1906), который в отличие от своего предшественника не был тогда особо популярен в Дании. Несмотря на то что он честно служил в датской армии во время войны 1848—1850 гг., в то время как многие члены его семейства приняли сторону восставших, было известно, что он не поддерживает «эйдерскую политику», выступает за сохранение триединого унитарного государства и налаживание равноправных отношений между датчанами и немцами.

После кончины Фредерика VII все ждали, что же