Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс

Я кивнула.

— Спасибо.

Рианна наблюдала за нами, и что-то похожее на одобрение мелькнуло на её лице.

— Идёмте.

Тут же из тени леса вышли четыре девушки — молодые, в простых тёмных платьях с капюшонами, наброшенными на головы, скрывающими часть лиц, но не золотые глаза, светящиеся в сумраке тихим, любопытным светом.

Одна — совсем юная, рыжеволосая, не старше шестнадцати, с косой, переброшенной через плечо, качающейся при каждом шаге. Другая — постарше, с серебристыми прядями, вплетёнными в чёрные волосы, создающими узор, похожий на лунный свет на тёмной воде. Две оставшиеся — близнецы, судя по одинаковым лицам, одинаковым движениям, одинаковой манере наклонять голову набок, когда смотрели на нас.

Они не выглядели как воительницы, готовые к бою. Не было в них той хищной грации, что я видела у фейри Осеннего Двора. Скорее они казались обычными девушками из деревни — застенчивыми, осторожными, но не враждебными, с искренним любопытством в глазах.

Рыжеволосая шагнула вперёд первой и склонила голову в лёгком поклоне — движение было почтительным, как кланяются гостю, которого давно ждали.

— Добро пожаловать, — сказала она тихо, и голос звучал мягко, без намёка на угрозу. — Мы проводим вас до поселения. Лес здесь... сложный. Тропы запутаны, и без проводника легко заблудиться. Особенно в сумерках.

Рован наклонился ко мне, и губы коснулись уха, когда прошептал:

— Слишком мирные. Это неправильно. Лианан ши — хищники, а эти ведут себя так, словно приглашают гостей на праздник.

Я прикусила губу, не отрывая взгляда от девушек, и прошептала в ответ:

— Может, не все они хотят войны.

Но даже произнося это, я не верила собственным словам.

Рыжеволосая улыбнулась шире, и в улыбке не было обиды, только лёгкое понимание.

— Мы не притворяемся, — сказала она просто, и искренность в голосе была такой осязаемой, что на мгновение я устыдилась. — Обещаю. Вы сами увидите, когда придёте. И Дейрдре действительно ждёт. Очень волнуется за вас.

Имя тётки ударило по сердцу, заставляя его сжаться, а потом забиться быстрее, отчаянно.

Дейрдре.

Живая. В безопасности. Ждёт меня.

Которая либо спасла меня от страшной судьбы, рискуя всем, жертвуя своей жизнью ради того, чтобы я была свободна.

Либо украла меня у матери, разрушив семью, обрекая ребёнка на жизнь в неведении и лжи.

И я не знала, что хуже — узнать, что меня спасли, или что меня украли.

Но так или иначе, я должна была узнать правду. Какой бы болезненной она ни оказалась.

Я сжала руку Рована — крепко, так крепко, что костяшки пальцев побелели, — и повернулась к нему, встречая янтарный взгляд.

— Хорошо, — сказала я, и голос прозвучал ровнее, чем я ожидала, твёрже, чем чувствовала себя внутри. — Идём.

Рован выдохнул — тяжело, словно каждое слово стоило ему усилий, — но кивнул. Рука сжала мою в ответ, давая обещание без слов: что бы ни случилось, он будет рядом.

— При первом признаке опасности, — сказал он низко, глядя мне в глаза, — первом же намёке на то, что что-то идёт не так, я хватаю тебя и бегу. И не важно, что ты скажешь, не важно, будешь ли сопротивляться. Я вытащу тебя оттуда. Без споров, без обсуждений.

Я кивнула, понимая, что это не просьба, а констатация факта.

— Без споров.

Рианна развернулась, плащ взметнулся за спиной, как тёмное крыло.

— Идёмте, — сказала она. — Нам стоит поторопиться. Сумерки здесь опасны. Даже для нас.

Она двинулась между деревьями, шаги были бесшумными, почти призрачными, и четыре девушки последовали за ней — так же тихо, так же плавно, словно скользили над землёй, а не шли по ней.

Мы двинулись следом, держась за руки. Лес сомкнулся вокруг нас плотной, давящей стеной — деревья стояли так близко, что ветви тянулись к нам, цепляясь за одежду, за волосы, шептали что-то на ветру, которого не было. Предупреждали, может быть, или проклинали, но слов я не различала, только шелест, похожий на шёпот умирающих.

Рован не отпускал мою руку ни на секунду — пальцы сжимали крепко, почти до боли, но я не жаловалась. Его прикосновение было единственным, что удерживало меня от того, чтобы просто остановиться посреди этого проклятого леса и отказаться идти дальше.

Я шла к ответам.

К правде, которая либо освободит меня от оков прошлого, либо разрушит всё, что я знала о себе, о Дейрдре, о жизни, которую прожила.

И не было пути назад — только вперёд, в сумрак, сгущающийся с каждым шагом, в неизвестность, пугающую больше, чем любая угроза, любой враг.

Потому что иногда правда страшнее любой лжи.

И я шла навстречу ей, держась за руку фейри, который поклялся защищать меня, даже если это будет стоить ему жизни.

И надеялась — отчаянно, безнадёжно, — что этого не случится.

Что мы оба выйдем из этого живыми.

И целыми.

***

Девушки шли впереди, переговариваясь тихо между собой — слова неразборчивые, но интонации лёгкие, обыденные, словно они просто гуляли по лесу, а не сопровождали двух чужаков к своему поселению.

Рыжеволосая обернулась, поймала мой взгляд и улыбнулась — застенчиво и тепло.

— Меня зовут Хельга, — сказала она. — Если хочешь знать.

Я кивнула, не доверяя голосу.

— Ты похожа на Рианну, — продолжила Хельга, и в голосе была искренность. — Глаза. Форма лица. Мы все заметили сразу, когда она показала нам твоё изображение. Сказала, что наконец нашла свою дочь.

Дочь.

Слово не переставало звучать странно, неправильно, будто оно не могло относиться ко мне.

— Мы так рады, что ты пришла, — добавила одна из близняшек, а может, обе — я не могла различить. — Рианна так долго ждала. Так скучала.

Но что если это ложь? Что если они просто хорошо играют роль? Что если Дейрдре не там? Или там, но не жива, не в безопасности, а...

— Хватит, — прошептал Рован, сжимая мою руку. — Перестань думать. Просто иди. Увидим — разберёмся. Но пока — не верь ни единому слову.

Я кивнула, хотя внутри всё кричало, билось, разрывалось между желанием поверить и страхом быть обманутой.

Мы шли дальше — сквозь лес, сквозь сумрак, сквозь тишину, давящую на плечи, на грудь, заставляющую пригибаться ниже.

И вдруг лес расступился — деревья отодвинулись, словно занавес на сцене, открывая то, что скрывали.

Поляна.

Я замерла на