Воспоминания. Путь и судьба - Григорий Николаевич Потанин

Петербург, я вторично прилагаю расчет, заимствованный мною из письма А. И. Скасси к генералу Форшу[248]. По возвращении в Ланьчжоу оставшегося у нас серебра едва достало для расчета с тремя тангутами, служившими у нас от Лабрана. Из вновь полученных в Ланьчжоу 2400 рублей (в переводе на китайское серебро 824 лана) тотчас же нужно было рассчитать остальных рабочих, на что потребовалось 450 р. Г-ну Березовскому для проезда в Сигусянь (в целях охоты там в продолжение зимы) и переезда оттуда в Гумбум необходимо 500 р. По опыту прошлого года мы считаем, что зимние расходы двух членов экспедиции (Потанина и Скасси) с разъездами по соседним монастырям и деревням для собирания этнографических сведений будут не менее 1000 рублей. Таким образом, в марте у нас останется всего 200 рублей. Если в продолжение зимы получим остальные 2400 рублей из ассигнованных Географическим обществом г-ну Потанину и 600 рублей, оставленные нами в Пекине, то к весне будем иметь 3200 рублей. Для достижения от Гумбума границ Сибири нам необходимо около 5000 р. по следующему расчету:

20 верблюдов с седлами 2000 р.

16 лошадей 640 р.

Плата рабочим за 7 месяцев по 12 р.

в месяц каждому 1008 р.

На прокорм нас, слуг и животных 1350 р.

4998 р.

Из этого расчета видно, что у нас будет недочет около 2000 рублей.

Телеграмма нас известила, что Совет Общества ассигновал еще 1000 рублей. Из приложенного расчета видно, что и при новых условиях для покрытия всех расходов потребуется еще 1000 рублей.

Одновременно с письмом Вам я послал письма в Иркутск к генерал-губернатору Вост[очной] Сибири и Влад[имиру] Плат[оновичу] Сукачеву с просьбой выслать взаимообразно 2000 рублей в расчете, что Совет Общества не откажет возвратить эти деньги впоследствии заимодавцам.

Теперь прошу Совет снестись путем телеграфа с Иркутском и узнать, посланы ли из Иркутска деньги, и если нет, то выслать еще 1000 рублей из сумм Общества, Для скорости эти деньги прошу передать в Учетный банк Закса в Петербурге с тем, чтоб они были переведены через Лондон и Шанхай, а из Шанхая в Тяньцзинь, где их должен будет получить Андрей Андреевич Белоголовый, русский купец. Он же перешлет их в Пекин в наше посольство, а последнее через китайскую администрацию переведет их в Синин или Сучжоу. Одновременно следует телеграфировать А. А.»

Грозовой обряд

Тангуты провинции Амдо[249] делятся на оседлых и кочевых. Кочевые обитают на нагорье. А оседлые в тех частях страны, которые образуют переход от амдоского нагорья к китайскому мелкогорью; они живут по долинам рек, которые берут начало на нагорье и рассекают восточную окраину его; нижние более теплые части долин обыкновенно заняты китайцами, а выше, где китайское население прекращается, начинаются тангутские деревни. Таким образом, оседлые тангуты образуют узкую полосу, протянувшуюся по восточной окраине Амдо, и имеющую с востока соседями китайцев, с запада кочующих по нагорью тангутов. На севере в долине Желтой реки выше Лань-чжоу оседлые тангуты начинаются выше Сань-чуани, именно первые тангуты на левом берегу живут в долине Ительгола. Лежащий к западу отсюда город Ба-ян-жун окружен тангутским населением, которое отсюда непрерывно тянется по левому берегу вплоть до Гуй-дуя. <…>

Жилища у оседлых тангутов сходны с китайскими; около Желтой реки они обыкновенно состоят из четвероугольных дворов, обнесенных высокими стенами до 2–3 саженей высоты; внутри к этим стенам иногда со всех четырех сторон прислонены фанзы или флигеля с плоскими крышами; высота этих фанз аршина на два и более иногда ниже стен; снаружи такой двор представляет одни сплошные высокие стены; только в южной стене находятся большие ворота, по большей части запертые. Уровень плоских крыш, находящихся внутри фанз, обнаруживается на наружной поверхности стен рядом высовывающихся из них водосточных труб. Изредка над воротами надстраивается постройка для хранения соломы. Около Си-гу тип тангутских деревенских построек другой; еще иначе строятся дома около Сун-пана.

Кочевые тангуты живут в черных шерстяных палатках, которые называются банык. Мне не удалось ни разу побывать в них; я их видел только издали; единственное описание их пока находится у Пржевальского.

Мужчины около Джони, Си-гу и Сунь-пана одеваются по китайски и трудно заметить какую-либо особенность в костюме. На севере около Желтой реки тангут резко отличается от китайца по платью; он носит нагольную шубу, подпоясанную и всегда вытянутую из-под пояса так, что она висит мешком и спереди, и сзади; на голове баранья мехом вниз шапка коническая с тупо закругленной верхушкой; снаружи она покрыта белой материей, а верхушка красной, нижний край меха чуть-чуть спереди отворачивается. Оружие у тангутских милиционеров состоит из ружей с сошками, сабель и пик. Сабли имеют прямые клинки и носятся заткнутыми за пояс на животе, как кинжалы.

Женщины около Желтой реки носят такие же шубы, как и мужчины, и такие же шапки. Особой женской покрышки на голову у здешних женщин нет, так что женщину спереди можно отличить только по серьгам в ушах и по тому еще, что сзади серег видны спускающиеся за спину косы. Украшения, которые у других племен скопляются на голове или на груди, у северных тангуток находятся на спине.

Девицы у саньчуаньских тангутов носят несколько кос, опущенных вдоль спины. Волосы, спускающиеся с темени и затылка, заплетаются в мелкие косички числом до десяти, эти косички нашиваются на широкую, вверху шире ладони, ленту или полосу из материи; к нижнему краю этой ленты на уровне пояса пришит шитик или трапециевидный коврик с толстой подкладкой, который кажется подвешенным к концам косичек: он сверху покрыт красной дабой; на середине его пришит мелун, медный кружок. Из-под этого коврика висит более узкая лента на такой же толстой подкладке; на ней нашивается ряд крупных раковин. Височные волосы образуют две косы, которые гораздо толще средних косичек. Эти две косы также опускаются на спину и висят по сторонам косичек, но отдельно от них. Они также подшиваются тесьмой, которая длиннее кос и достигает пятъ; нижний конец тесьмы, где коса кончается, покрывается красной материей, на которой нашиваются белые круглые бляхи, вырезанные из морских крупных раковин, у других сердолики. Иногда височных кос четыре, две с правой стороны головы и две с левой; тогда две крайние висят отдельно, а концы двух других соединены цепью из чохов[250], лежащею поперек спины. Такие же украшения мы встречали и на молодых замужних женщинах.

Около Лабрана мы встретили уже другой обычай. Здесь мы видели убранство волос на девице, дочери старика Амисалуна, который