О чем поют кабиасы. Записки свободного комментатора - Илья Юрьевич Виницкий

Все началось 2 ноября этого года, когда нью-йоркские газеты сообщили о нападении огромного дикого бабуина, поселившегося в заброшенном трехэтажном особняке у самого берега океана, на пятнадцатилетнего сына смотрителя поместья. Подростка спасла верная собака по имени Вильгельм Телль, которая смело бросилась на гигантского примата и спугнула его. Газеты поместили несколько интервью с жертвой нападения, который немного путался в показаниях относительно размера бабуина. Публикации сопровождались рисунками, изображавшими момент нападения.

Согласно газетным сообщениям, к середине ноября чувство страха и глубокой растерянности («profound confusion») охватило уже весь Лонг-Айленд и быстро перешло на побережье южного Нью-Джерси. Распространились многочисленные слухи, вскоре достигшие Питсбурга, Чикаго, Хьюстона, Сан-Франциско, Анкориджа, а в декабре — Англии и Австралии. Одни источники заявляли, что пьяный бабуин бежал с корабля нелегальных торговцев ромом. Другие, что он убежал из артиллерийского полка, стоявшего лагерем неподалеку от заброшенной усадьбы. Третьи утверждали, что это была одна из обезьян, спасшихся после урагана, разрушившего зверинец в соседней деревне Амитвиль (той самой, которая прославится в 1970-е годы таинственными паранормальные явлениями, известными по книгам и фильмам под именем «амитвильского ужаса»). Четвертые, что бабуин бежал из цирка или магазина зверей — причем, настаивали, это это был тот самый нью-йоркский бабуин, который в августе, как писала NYT, устроил погром в гостинице в Челси, а затем залез на шпиль Пресвитерианской церкви на 7-й авеню, спасаясь от полиции (по другой версии, это была известная цирковая актриса, бабуинка Бетти Снуккум, набедокурившая в июле месяце в магазине сигар и ресторане на Кони-Айленд и даже травмировавшая одного полицейского брошенным в него франкфуртером). Пятые, что этот бабуин — это на самом деле незаконный иммигрант, больной испанской болезнью. Шестые, что это русский большевик, причем некоторые особо консервативные жители винили президента Уоррена Гардинга, освободившего в 1921 году политических заключенных и не сумевшего усилить контроль за иммигрантами.

Очень скоро стали говорить о том, что бабуинов несколько, много, и их видели в разных местах одновременно. В конце ноября газеты сообщали об эпидемии бабуинов, охватившей весь остров («the epidemic of monkeys which seems to have overspread Long Island»). Почти сразу вспомнили «Убийство на улице Морг» Эдгара По, также генетически связанное с газетной историей 1834 года о сбежавшем бабуине. Люди боялись выходить из дома. Отцы семейств держали оружие наготове. Некоторые обыватели раньше времени написали завещания. Узнав, что бабуины охотятся на кур, отдельные хозяйки забили своих, чтобы те не пропали даром и не привлекли к себе стада диких обезьян. Какой-то полубезумный учитель танцев с побережья заявил, что готов за умеренную плату научить желающих специальному индейскому танцу, отпугивающему злых приматов. Были организованы отряды самообороны, которым противостояла небольшая, но самоотверженная группа защитников из «Society for the Prevention of Cruelty to Animals». Президент нью-йоркского отделения этого общества Мэрилин (Линн) Уитни (вдова миллионера) заявила, что несчастное животное сбежало из одного местного частного зоопарка, где оно подвергалось (в числе других зверей) пыткам владельца, известного под именем Джо Потрошитель и торговавшего на черном рынке гландами бабуинов, необходимых для бактериологических исследований («bacteriologists supplying the glands are making special preparations for hosing and feeding the baboon herd when it arrives»). Новая хозяйка пустой усадьбы, где якобы поселился бабуин, дала интервью «New York Times», в котором публично потребовала от продавцов (или штата) возвращения денег, потому что не покупала дом с диким заразным животным. Местный священник напугал паству, заявив, что это вырвался на свободу зверь с большой буквы. Популярный журналист из «Evening Star», призывавший своих читателей к осторожности, потерял популярность, после того, как был раскритикован местным дружинником, увидившим его безрассудно гуляющим с собакой в окрестностях страшной усадьбы. Наконец, мэр Вавилона призвал горожан не верить слухам и ввел чрезвычайное положение. «Никогда, никогда еще, — писала местная газета „The Babylon Beacon“, — жители нашего счастливого города не были столь растеряны („bewildered“), напуганы и измучены затянувшимся ожиданием развязки».

В январе 1923 года газеты сообщили, что бабуина убили. Но вскоре он возник вновь, правда, уже в виде небольшой обезьянки, набросившейся на жену местного почтальона. Ее, как мы уже знаем, тоже убили. Но бабуин опять вернулся. На протяжении всей этой эпопеи высказывалась и скептическая точка зрения, что бабуина вообще не было, а имела место веселая мистификация, вышитая по канве рассказа Эдгара По, с примесью Киплинга и Стивенсона:

Место действия удивительно. Темный лес, сумерки, мальчик, бабуин, падающий с дерева, визг, потасовка, собака, укус и бегство. Только вот эту вавилонскую загадку не разрешить и Эдгару По. Откуда пришло это животное и зачем оно нужно было бутлегерам? На кой черт они оставили его на угрюмом берегу залива? Куда оно бежало, спасаясь от преследований ошалевших дружинников? А не может ли быть, что в этом случае мы имеем дело не с животным, а с человеком, в космосе которого (говоря словами Киплинга) «было слишком много эго» и который шутки ради сыграл роль пьяного бабуина контрабандистов?

Впрочем, бабуиноскептики, если верить прессе, авторитетом у напуганных обывателей не пользовались. К счастью, весной паника постепенно сошла на нет. Но в 1930-е годы в Вавилоне еще как минимум два раза возникали волны слухов о бродячих бабуинах, атаковавших детей и женщин (истории о таинственных антропоидах с гигантскими ступнями описаны в книге Лорена Коулмена «Monsters of New Jersey: Mysterious Creatures in the Garden State»; до сих пор старожилы рассказывают страшилки о чудищах в местных лесах, якобы оставшихся там после закрытия цирковой антрепризы Барнума).

Армия бабуинов

Я не фольклорист и объяснить с этнографической или антропологической точки зрения бабуинофобию, вызвавшую бурный всплеск эмоций и парализовавшую, если верить газетам, общественную жизнь Вавилона и его окрестностей, не могу. Меня эта внешне анекдотическая история интересует как культурный текст, сотканный в газетах начала 1920-х годов из нескольких симптоматичных разнохарактерных источников, отражающих (пародирующих?) в своей совокупности важную для американского общества мифологическую тему «сбежавшего примата», преследующего ребенка или женщину (известны разные модификации этой темы, в том числе и «позитивные», — представленные в печатавшихся тогда в газетах детских сказках с картинками о бабуинчиках или, скажем, в «Тарзане»). Обычно эту тему связывают с расистскими фобиями, но история о вавилонском бабуине, как я постараюсь показать далее, отражает не столько расовые, сколько общие социально-метафизические страхи начала 1920-х годов — вторжение дикой и чужеродной силы, вырвавшейся из-под (научного, полицейского, общественного) контроля и угрожающей устоявшимся нормам жизни маленького добропорядочного комьюнити в период стабилизации после окончания Первой мировой войны и эпидемии