Маскарад - Ирена Мадир

он, по сути, и является, пусть лицо его и лишено морщин, да и выглядит он всё так же молодо, как и раньше. Золотые длинные волосы распущены, но заправлены за острые уши, в одном из которых, как и всегда, серьга-гвоздик.

Мы молчим, пока идём по тихому ночному театру, хотя я готов взорваться от эмоций. Всё же, с наставником мы не виделись довольно давно, и мне хочется расспросить его, где он был, чем занимался и… почему вернулся?

Наконец мы добираемся до одного из старых проходов с механизмом. Провести наставника через магические ходы будет накладно: придётся кучу времени убить на то, чтобы перезаговорить их. Так что я, отряхиваясь от пыли, пробираюсь в заросший паутиной узкий коридор. Идти приходится боком, как и наставнику, который не стесняясь матерится то на эльфийском, то на кнешском38[38].

– Личико, смотрю, себе слепил. С чего бы? – интересуется Родолит, уже хромая за мной по лестнице вглубь подземелий.

– Пара, – нехотя бросаю я, на ходу обезвреживая собственную магическую ловушку, чтобы та не сработала на наставнике.

– И она не знает про шрамы?

– Знает. Видела.

– И как?

– Моё лицо с носом её, кажется, напугало больше, чем без него, – немного горделиво ухмыляюсь я.

– И насколько всё серьёзно?

– Замыкание… И я подарил ей подвеску с иолитом.

– О… О! Как мило, что ты соблюдаешь традиции…

– Не переживай, может, однажды, ты снимешь свою серьгу с родлитом и тоже кому-то отдашь. – Я распахиваю дверь в кабинет, позволяя наставнику пройти внутрь и наконец сесть.

Стул тут единственный, так что я становлюсь, привалившись к стене. Сейчас в этой комнате с ящиками чище, чем было до. Нет ни единого изображения ни Ковентины, ни моей сладкой пары.

– Не издевайся над стариком, – ворчит Родолит, касаясь серьги в ухе.

– А этот старик не соизволит ответить, зачем пожаловал? – перевожу тему я.

Знаю, что Родолит был одним из тех, кто ужасно завидовал тем, кто замыкался и создавал семью. Вероятно, он и ко мне привязался чуть больше, чем к остальным, потому что всегда мечтал воспитать дитя, своего ребёнка не было, так что он взял меня на своеобразное попечение.

– Эвклаз меня искал. Весьма неплохо, надо отдать ему должное, хоть какие-то мои уроки этот сосунок выучил… Я его чуть не убил.

– Как меня?

– Тебе я небольшую тренировку устроил. А Эвклаз у меня на заговорённой цепи сидит.

– Ох…

– Сказал, он против Рутила, с тобой работает уже. Это так или убить его?

– Так, – отвечаю я, без раздумий.

Родолит ушёл ещё до того, как стало ясно, кто и на чьей стороне. Он затаился, а потому мало что знал о происходящем, тем более о секретной информации.

– Tarē. Ru lāš erh nāhēn39[39], – бормочет наставник. – Он много чего ещё сказал… Про смену настроений в клане тоже. Значит, Рутил всё же достал и остальных?

– Не знаю, – пожимаю я плечами. – Это прежний руад, я за ним не слежу.

– Это клан твоего отца и деда, – мрачно заявляет Родолит, – а ты говоришь «прежний»? Он всегда был и будет твоим, хочешь ты того или нет.

– Я служу Ногату.

– Уверен, он будет в восторге, узнай, что есть шанс сместить Рутила, который мешает ему вести дела на западе. Если Эвклаз прав, пора действовать.

– И это я слышу от того, кто не появлялся несколько зим кряду?

– Когда мог действовать, то действовал! Но твой отец не отомщён по сей день. Он был мне как брат. И меньшее, что мы с тобой можем сделать, чтоб почтить его память, – воспользоваться окном возможностей.

– Не уверен, что хочу этого… Особенно сейчас…

– Что пара сбежит от тебя, увидев в крови?

– Вряд ли… Просто… Рутил уже знает о ней и…

– Юна Клейн. Это твоя пара? Эвклаз упоминал. Что ж… Для тебя это должно стать ещё одной причиной пойти против Рутила именно сейчас. Он не отцепится, он как дрянная пиявка. И нет иного способа избавиться от этого паразита, кроме как отсечь ему голову.

– Мне нужно подумать…

Родолит неодобрительно качает головой:

– Ты размяк тут, упиваясь музычкой и непыльной работёнкой от Ногата.

– А ты очерствел, так пару точно не найдёшь.

Мы оба зло пялимся друг на друга. Первым отводит взгляд наставник. Он тяжело вздыхает, поднимается и, не говоря ни слова, удаляется. Знаю, Родолит пройдёт тем же путём, чтобы не наткнуться на новые ловушки, и точно не заплутает, но всё же…

Я нагоняю его, чтобы удостовериться, что с наставником ничего не случится, ну и чтобы негромко сказать:

– Прости.

– Ты тоже, – едва слышно отвечает он, но всё же останавливается и протягивает мне нусфон. – Там мой идентификатор. Свяжешься, если что.

– Мой…

– Не нужен мне твой, засранец! Нужен будешь, сам приду! Я не настолько дряхлый!

Усмехнувшись, прячу нусфон в карман. Отчасти я рад, что теперь смогу поддерживать связь со своим стариком…

***

Театр за несколько дней перед премьерой наполнен жизнью, которая сосредотачивается вокруг главной сцены. Сейчас идёт одна из технических репетиций, через пару дней начнутся генеральные прогоны, а за ними и наконец день премьеры. По-хорошему, показываться в кулуарах сейчас мне не стоило бы, и всё же желание увидеть Дикарку побеждает. Но она приезжает с Ковентиной…

Они поднимаются по ступенькам к главному входу. Ветер треплет распущенные волосы Юны и распахивает пальто, позволяя заметить, что сегодня она в юбке, обтягивающей её аппетитные бёдра. Каблуки ботильонов стучат по полу коридоров, а я лишь провожаю взглядом свою пару, едва замечая её сестру. Сейчас даже стыдно от того, что всего несколько декад назад у меня была «Муза». Поморщившись, я скрываюсь в тайных проходах.

Приходится ждать, пока Дикарка сначала сидит в гримёрке с сестрой, а затем какое-то время общается с постановщицей у сцены. Позже она наконец уходит из зала и бредёт куда-то по кулуарам первого этажа… Я прикусываю нижнюю губу, догадываясь, что она, как и я, ищет встречи…

Меня прошибает собственническое чувство, стоит лишь заметить на шее кулон с иолитом. Юна носит его! И это вызывает внутри целый шквал эмоций. Не терпится затащить её куда-то подальше от остальных, чтобы остаться наедине. И я выхожу из заговорённого зеркала прямо