Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин

были обнаружены, и, несмотря на повторение аварий, персонал станции не предъявлял соответствующих претензий фирме. Специальных испытаний масляников не производилось, не исключалась возможность того, что их выключение производилось умышленно.

1 октября 1932 г. была испытана после монтажа трансформаторная группа, своевременный пуск которой был важен для Мосэнерго, так как существовавшая трансформаторная установка была перегружена и не могла пропустить требуемой мощности. Испытание окончилось аварией. Оказалось, что два бака переключателя оказались не заполненными маслом.

4 декабря 1931 г. на Шатурской государственной электростанции во время перехода с одного маслоохладителя на другой персоналом было допущено неправильное переключение вентилей, благодаря чему сократилась подача смазки к подшипникам турбогенератора. Это привело к оплавлению подшипников, срабатыванию лабиринтной крышки генератора и срыву с рабочего колеса балансировочных грузов и т. д.

По авариям на Орехово-Зуевской теплоэлектроцентрали 22 мая 1931 г. 18 ноября 1931 г. и 19 мая 1932 г. было установлено, что налицо был либо злой умысел, либо небрежность строительной организации и эксплуатационного персонала, граничащая с преступлением. Как было выяснено, аварии вызывались вредительскими действиями граждан СССР, действовавших в соучастии со служащими фирмы «Метрополитен-Виккерс».

Так, Сухоручкин тщательно скрывал все дефекты в оборудовании, поставляемом фирмой «Метрополитен-Виккерс», обнаруживаемые им в процессе своей работы, и сознательно держал это оборудование в аварийном состоянии. Он обсуждал с Торнтоном ряд диверсионных актов, которые они намерены были осуществить на случай войны в более широких масштабах.

Одновременно с Сухоручкиным вредительскую работу при 1-й МГЭС проводил Крашенинников – начальник ремонтно-монтажного отдела этой станции. Он также начал с сокрытия дефектов оборудования, что в ряде случаев приводило к авариям, повреждению машин и их простою.

Старший инженер тепловой группы по турбинному хозяйству Мосэнерго Зорин в 1931 г. передал Торнтону сведения о регулировке турбин других иностранных фирм, конкурирующих с «Метрополитен-Виккерс» в СССР, и об авариях с этими турбинами, затем перешел на передачу сведений о перспективном плане развития станций Мосэнерго, а вслед за этим принял на себя обязанность скрывать дефекты оборудования, поставляемого этой фирмой в СССР.

Особую роль во всей этой вредительской группе играл старший монтер фирмы «Метрополитен-Виккерс» Олейник. Мое благополучие, – говорил Олейник в своих показаниях, – было связано с английской фирмой «Метрополитен-Виккерс», и я всегда строил расчеты на эту фирму. Он выполнял вредительскую работу и вел организацию агентуры, одновременно выполняя роль связующего звена между некоторыми служащими фирмы и их агентурой на местах. Наряду с этим Олейник, согласно полученным инструкциям, умышленно сдавал дефектное оборудование электростанциям СССР, оттягивая всеми возможными способами производство испытаний сдаваемого оборудования.

На Бакинской электростанции также имел место ряд аварий с турбогенераторами, поставленными фирмой «Метрополитен-Виккерс». Анализ аварий позволял утверждать о наличии органических пороков в конструкции лопаток. Они разрушались по причине преждевременной усталости металла лопаток, вызванными резонансными вибрациями. По поводу аварии на Бакинской электростанции Олейник показал, что в конце 1928 г. произошла авария с турбиной, при этом произошел в нее вброс воды. Это подтвердил инженер Кушни. По показаниям свидетеля И. С. Емельянова, Кушни говорил о необходимости портить оборудование электростанции «Красная звезда», чтобы приостановить ее работу.

С 1927 г. секретарем представительства фирмы «Метрополитен-Виккерс» в СССР была А. С. Кутузова. Она считалась там своим человеком и была в курсе всей контрреволюционной работы, проводившейся инженерами фирмы. В результате нескольких лет работы в представительстве фирмы она пришла к заключению, что почти все окружающие занимались экономическим и политическим шпионажем, а собираемые сведения пересылали в Англию.

В своих показаниях Кутузова назвала ряд лиц, работавших по заданиям Торнтона, и в частности указала на Витвицкого, Гусева, Зорина, Сухоручкина и других обвиняемых, проходящих по этому делу. Переходя к вопросу о том, под чьим руководством действовали служащие фирмы, Кутузова предположила, что Торнтон и другие работники представительства передавали сведения Ричардсу и подчинялись ему. Ричардс являлся директором-распорядителем экспортного отдела фирмы «Метрополитен-Виккерс» в Англии. В СССР руководителями шпионской и диверсионной деятельностью являлись Торнтон и Монкгауз.

В процессе предварительного следствия прокуратурой РСФСР были привлечены в качестве обвиняемых по ст. 58–6, 58–7, 58–9 и 58–11 Уголовного кодекса РСФСР 18 человек: Н. П. Витвицкий, В. А. Гусев, А. В. Грегори, Ю. И. Зиберт, Н. Г. Зорин, М. Д. Крашенинников, М. Л. Котляревский, А. С. Кутузова, Д. Кушни, В. П. Лебедев, А. Т. Лобанов, В. Л. Макдональд, А. Монкгауз, Ч. Нордволл, П. Е. Олейник, Л. А. Сухоручкин, Л. Ч. Торнтон, В. А. Соколов. В отношении остальных указанных в обвинительном заключении лиц проводилось доследование.

На основании изложенного и в силу постановления президиума ЦИК СССР суду Специального присутствия Верховного суда Союза СССР передавались вышепоименованные лица.

Данное обвинительное заключение утвердил прокурор РСФСР А. Я. Вышинский. Оно было согласовано с прокурором Верховного суда СССР Красиковым[621].

Согласно докладной записке председателя специального присутствия Верховного суда СССР В. В. Ульриха и прокурора РСФСР А. Я. Вышинского И. В. Сталину от 13 апреля 1933 г., суд в 6 часов вечера приступил к допросу Торнтона. В результате создалось убеждение в силе и вескости улик и доказательств, устанавливающих полную его виновность в предъявленных ему обвинениях. У прокуратуры имелись все основания для постановки вопроса об его аресте. Считая, что эта мера крайне целесообразна для дальнейшего хода процесса, высказывалась просьба разрешить суду вынести решение об аресте Торнтона, так как дальнейшее оставление его на свободе после уличающего его допроса на суде останется непонятным[622]. Решение по этому вопросу было принято положительное.

13 апреля Сталину доложили, что министерство иностранных дел Англии запросило французского посла о позиции, которую займет Франция в случае войны между СССР и Англией. После переговоров с Парижем французский посол заявил, что Франция останется нейтральной. Сталин передал это сообщение Молотову с резолюцией: «Для потех»[623].

В спецсообщении от 14 апреля говорилось, что к третьему дню процесса все яснее вырисовывается провал тактики англичан, пытавшихся представить процесс как инсценировку. Общее мнение сводилось к тому, что в СССР действует уже довольно давно организация «Интеллидженс-Сервис», представителями которой и являлись инженеры «Метрополитен-Виккерс». В связи с этим настроение у представителей английского посольства крайне подавленное. «По общему мнению иностранных журналистов, тактика английского посольства заключалась в обработке выпущенных на свободу инженеров с тем, чтобы они взяли обратно все данные на предварительном следствии показания, создав впечатление, что они были сделаны под давлением. Признание Макдональда, сбивчивые и противоречивые показания Торнтона, неудачные выступления Монкгауза привели к полному провалу этой тактики».

Итоги двух дней процесса сводились к тому, что участие «Интеллидженс-Сервис» в организации шпионажа и вредительства в СССР через посредство инженеров фирмы «Метрополитен-Виккерс» выявлено достаточно ярко[624].

15 апреля 1933 г. К. Б. Радек пишет И. В. Сталину, что он, заведующий Иностранным отделом «Известий» лишены возможности зайти к Стецкому. Бракуются его статьи. Политическая дезорганизация выражается в том, что после того, как ему было сообщено, что надо в прессе перейти к решительной контратаке, к разработке фактического материала о проходящем процессе, он 13 апреля напечатал свою статью, которую теперь поносят