Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин

специалистов-инженеров. Инженеры и техники этой промышленности до революции и особенно в военное время являлись аристократией среди инженерства – это была каста, с большим сопротивлением допускавшая в свои ряды чужаков… Естественно, что этот кадр специалистов, этот круг бывших инженеров-аристократов, потерявший в Октябре больше всех, стал на путь взаимного объединения, путь организованного сопротивления Соввласти, путь реального воплощения форм вредительской организации»[642].

В конце своих показаний Макаровский писал: «Бить – так только по больному месту, бить так, чтобы удар действительно почувствовался, а удар по авиации – самый чувствительный… И мы ударили – ударили в союзе с крупнейшими научными работниками авиации СССР, в союзе с научными силами самой авиации… И добились – груды забракованного авиационного имущества, лицензии на мотор неудовлетворительного качества, почти остановка основного самолетостроительного завода и срыв перевооружения военно-воздушного флота по всем типам и родам его материального снабжения». Подсказал технический директор и то, что дальше делать с ним и другими подследственными: «Мы – основная верхушка руководителей вредительской армии – изъяты, очередь за вторым этапом – перевоспитанием психологии инженерства, работающего в авиационной промышленности»[643].

Макаровский как в воду глядел – вместо открытого процесса вредителям из числа авиаконструкторов и других специалистов им дали возможность перевоспитаться. Из этой «вредительской армии» чекисты решили сделать пилотный проект, прообраз «шарашки», в которой путем мобилизации всех нужных кадров можно и работу ускорить, и правильные чертежи дать, и нужные стране типы машин создать.

Собственно, к концу 1929 г. все для реализации этой идеи было уже готово: еще в конце ноября в Бутырку к арестованным вредителям пожаловал замначальника УВВС Я. И. Алкснис и предложил «отдать разум и силы на создание в кратчайший срок истребителя, который превосходил бы машины вероятных врагов». В это время стало создавать Особое конструкторское бюро, которое из Бутырской тюрьмы перевели в район аэродрома на Ходынке, на территорию авиазавода № 39[644].

Бюро уже работало, когда Ягода и Прокофьев направили свою записку Сталину, которому предстояло окончательно санкционировать проект. Вождь не возражал, а идея в итоге дала скорые плоды. Усилиями Поликарпова, Григоровича и других вредителей в кратчайшие сроки, к 27 апреля 1930 г., был создан самолет ВТ – чекисты предпочитали расшифровывать аббревиатуру как «внутренняя тюрьма», конструкторы – как «вредители – трудящимся». Из ВТ вскоре появилась отличная по тем временам машина – И-5, первый массовый истребитель советских ВВС. 1 мая 1931 г. эффектная пятерка И-5 во главе с Алкснисом, управлявшим красной машиной по имени «Клим Ворошилов», с успехом показала над Красной площадью фигуры высшего пилотажа.

После создания ВТ осужденным за вредительство в конструкторском бюро стало жить лучше. Улучшенное питание, прогулки в садике, еженедельные свидания с семьей… Григоровичу даже разрешили отдохнуть в Ялте в обществе прикрепленного чекиста. Но и о вредительской организации в авиапроме забыто не было. Решением Политбюро ЦК ВКП(б) вместо большого процесса в авиапромышленности с июля 1930 г. наказывать вредителей стала Центральная комиссия по ликвидации последствий вредительства в авиапромышленности и специальные комиссии на заводах. Вилка санкций была следующей: «1-я категория – расстрел; 2-я категория – арест на срок от месяца до 10 лет; 3-я категория – увольнение с завода; вне категорий – понижение в должности, административный выговор». Под чистку такой комиссии попал и Поликарпов, пониженный в должности до старшего инженера по расчетам[645]. Если учесть, что в конце 1929-го ему грозила смертная казнь, вредительскую биографию знаменитого авиаконструктора можно считать счастливой.

Конец истории с вредителями от авиапрома оказался счастливым. Читатели «Правды» 10 июля 1931 г. могли прочитать постановление ЦИК СССР, где, в частности, отмечалось: «Амнистировать всех инженеров и техников, приговоренных ОГПУ к различным мерам социальной защиты за вредительство и ныне добросовестно работающих в Центральном конструкторском бюро». Григоровичу, «раскаявшемуся в своих прежних поступках и годичной работой доказавшему на деле свое раскаяние», полагалась еще почетная грамота ЦИК и немалые по тем временам 10 тысяч руб.[646]

В этом же 1930 г. при Транспортном отделе ОГПУ было организовано свое Особое техническое бюро. В порядке помощи НКПС в нем проходила проектировка и постройка важнейших элементов реконструкции железнодорожного транспорта силами осужденных. Такая же работа стала проводиться и по реконструкции водного транспорта. По результатам этих работ была подготовлена докладная записка, сообщавшая о результатах работы осужденных специалистов, при этом ОГПУ просило наградить отличившихся[647].

Параллельно в оперативном отделе ОГПУ была создана радиолаборатория. К ее созданию был причастен заключенный А. М. Васильев. В 1929 г. он представил в правительство технический доклад о направлении развития мощных радиовещательных передатчиков. При обсуждении способов строительства Васильев отстаивал мнение о необходимости размещения заказа на строительство этих станций в иностранных фирмах «Маркони» или «Телефункен», а не на отечественных предприятиях. Эту «ошибку» позже признает и сам Васильев. Правительство принимает постановление о передаче заказа на отечественные предприятия. Сведения о Васильеве срочно пополняются другими его «ошибками», ему предъявляют обвинение «в участии во вредительской группе, действовавшей в радиохозяйстве». 7 января 1930 г. он был арестован ОГПУ.

Первым на арест Васильева откликнулся Иностранный отдел ОГПУ. Начальник отдела Я. Х. Артузов, не дожидаясь решения суда, в августе 1930 г. делает предложение арестованному организовать радиолабораторию по разработке и постройке мощных передатчиков и работать в ней. Получив согласие, Васильева в сентябре забирают из Бутырской тюрьмы в тюрьму ОГПУ. Он начинает работать по специальному заданию А. С. Мессинга, занимавшего в то время должность заместителя председателя ОГПУ.

Васильев, будучи заключенным, руководит работой радиолаборатории до 1932 г. инженером по особому заданию, а после 1932 г. – старшим инженером по вольному найму. Впоследствии этот редчайший радиоспециалист и организатор отдаст еще 30 лет своей жизни службе в органах государственной безопасности, решая самые сложные технические задачи, и завершит службу главным инженером отдела оперативной техники МГБ СССР в звании инженер-полковника.

В условиях нехватки квалифицированных кадров, кроме пополнения лабораторий по партийному и комсомольскому набору, отделы ОГПУ широко используют вышеуказанный циркуляр от 15 мая 1930 г. Так, в 1931 г. к работам в радиолаборатории привлекают «в качестве спецконтингента» П. Н. Куксенко и А. Л. Минца, приговоренных к 5 годам лагерей каждый. В дальнейшем судьбы этих крупнейших специалистов на долгие годы будут также связаны с работой в научно-исследовательских подразделениях ОГПУ[648].

В связи с критическим положением на железнодорожном транспорте народный комиссариат путей сообщения несколько раз в 1931 г. обращается в Политбюро ЦК ВКП(б) с просьбой отпустить часть специалистов, осужденных за вредительство для работы на железной дороге. Как правило, по этим лицам принимаются положительные решения об их досрочном освобождении. Так, Политбюро 5 августа 1931 г. принимает согласованное предложение с ОГПУ и НКПС о досрочном освобождении от наказания специалистов, передаваемых ОГПУ