Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин

лишения свободы. Президиум ЦИК СССР постановил: заменить лишение свободы Макдональду и Тернтону высылкой из пределов СССР без права возвращения в пределы СССР в течение пяти лет каждому[637].

Таким образом, все договоренности были выполнены. 3 июля начались переговоры по восстановлению торговых отношений между СССР и Англией на основе нового соглашения.

* * *

Вопросов в этом деле остается очень много. Однако изложенные факты, в том числе заключения экспертов по данному делу, однозначно свидетельствуют о том, что фирма «Метрополитен-Виккерс», ввозила и эксплуатировала в СССР технику ненадлежащего качества, которая по сравнению с продукцией других поставщиков постоянно ломалась. Вне всякого сомнения, высокая аварийность на электростанциях была также связана с халатным и непрофессиональным отношением персонала к своим обязанностям, а это в то время расценивалось не иначе как вредительство.

Деятельность английской разведки в это время была направлена на выявление экономических ресурсов СССР, на тщательное изучение производственных возможностей гражданской и военной промышленности. В этой связи совершенно очевидно, что спецслужбы противника, используя свои фирмы, в том числе и «Метрополитен-Виккерс», вели подрывную работу против Советской России.

Глава 10. Использование труда осужденных специалистов

Во время борьбы с вредительством пересажали большое количество специалистов. Опомнились тогда, когда выяснилось, что некому выполнять квалифицированную работу. Срочно были разосланы циркуляры, запрещающие арест «спецов» без разрешения наркоматов. В данной ситуации ОГПУ стало сложно проводить кампанию по борьбе с вредительством, так как трудно было определить, кого сажать, а кого миловать.

Выход был найден. Оказывается, можно было решать две взаимоисключающие задачи, выявлять вредителей среди специалистов и в то же время с их помощью содействовать развитию народного хозяйства страны. Для реализации этой цели были созданы т. н. «шарашки», в которых в условиях тюремного режима можно было заставить находящихся под стражей специалистов работать на благо государства.

За время своего существования «шарашки» носили разные официальные названия: ОКБ (особое конструкторское бюро); ЦКБ (центральное конструкторское бюро); ОКТБ (опытно-конструкторское технологическое бюро); ОТБ (особое техническое бюро); СКБ (специальное конструкторское бюро) и др.

В связи с полученными от руководства ведомством указаниями Экономическое управление ОГПУ стало вести учет специалистов-вредителей, содержавшихся под стражей, а также привлеченных к ответственности без применения меры пресечения с сентября 1928 г. Одновременно территориальным органам предписывалось о каждом аресте «спецов» немедленно сообщать в Центр следующие сведения: фамилии, имени, отчества, места службы, должности, меры пресечения, когда произведен арест «спеца» и по какой статье он привлекался[638]. Это было вызвано тем, что при аресте специалистов очень сложно было найти им замену, в связи с этим к аресту вредителей стали подходить дифференцированно.

Циркуляр СНХ и ОГПУ от 15 мая 1930 г. № 139 указал на основные методы действия контрреволюционных вредительских организаций в промышленности: срыв капитального строительства, замедление строительства, бесплановость работ, вложение излишних средств, применение устаревших методов производства и т. д.

Свою роль сыграло и безграмотное планирование развития хозяйства страны, что создавало постоянные кризисы из-за диспропорции между отдельными отраслями хозяйства. Вызывало озабоченность недостаточно эффективное использование имеющегося оборудования, сокрытия мощностей заводов, выписка из-за границы ненужного оборудования, а также качество выпускаемой продукции.

Констатировалось, что основные группы вредителей изъяты из хозяйственного аппарата, однако удар, который был нанесен хозяйству страны контрреволюционными организациями, чрезвычайно велик и требовал от партии и рабочего класса больших усилий для того, «чтобы на ходу, не замедляя поступательного движения социалистического строительства, исправить и обезвредить результаты вредительства.

Ликвидация результатов вредительства должна стать ударной задачей нашей промышленности. Для этой цели необходимо использовать все наличные инженерно-технические силы. В этом деле, при правильной его постановке могут и должны быть использованы инженеры-вредители, осужденные органами ОГПУ».

Полномочным представителям и начальникам окружных отделов ОГПУ предлагалось срочно изучить все акты вредительства по каждому предприятию. Для исправления их использовать инженеров-вредителей, главным образом из числа осужденных. Привлечение к работе подследственных разрешалось в тех случаях, когда это не нарушало нормального хода следствия и с разрешения ОГПУ.

Использование вредителей предлагалось организовать таким образом, чтобы работа их проходила главным образом в помещениях органов ОГПУ. В отдельных случаях допускалось командирование осужденных инженеров в сопровождении уполномоченного ОГПУ для работы непосредственно на заводе. Такие командировки следовало применять в тех случаях, когда инженер-вредитель получал конкретную производственную задачу, требующую на ее исполнение 1–2 месяца. Например, улучшить качество продукции, урегулировать отдельные технологические процессы, отрегулировать отдельные механизмы и др.

Помимо исправления результатов вредительства, специалистов предлагалось использовать в высоко квалифицированной работах, таких как конструирование оборудования, новых машин, деталей и механизмов, проектирования новых построек, проверки проектов, расчетов, смет, составленных хозорганами, и т. д.

Инженеров-вредителей предлагалось допускать к работе с надлежащим отбором из числа тех, которые заслуживали доверия. Ответственность за их подбор возлагалась на начальников отделов ОГПУ.

Руководителям-хозяйственникам предлагалось принять все меры к тому, чтобы для исправления вредительства были полностью использованы допущенные к этой работе осужденные инженеры. Предлагалось всемерно содействовать ОГПУ в том, чтобы работа вредителей протекала в «нормальных условиях». С этой целью предлагалось снабжать их необходимой литературой, материалами и приспособлениями[639].

Издание данного циркуляра свидетельствует о том, что многие наркоматы и ведомства столкнулись с большой нехваткой квалифицированных кадров. В этой связи и стали привлекать к этим работам осужденных, которых затем в конце 1920-х – начале 1930-х годов стали направлять в создаваемые «шарашки», организуемые как при полномочных представительствах, так и при самостоятельных отделах ОГПУ.

Первые особые технические бюро были организованы в ОГПУ в конце 1929 – начале 1930 года. 25 декабря 1929 г. заместитель председателя ОГПУ Г. Г. Ягода и начальник экономического управления ОГПУ Г. Е. Прокофьев направили И. В. Сталину служебную записку. В ней они сообщали, что с 1921 г. в авиационной промышленности действовала контрреволюционная вредительская организация, которая была связана с контрреволюционной вредительской организацией в военной промышленности. Область вредительской деятельности была широка и включала «все отрасли авиапромышленности: опытное строительство, как самолетное, так и моторное, самолетостроение, моторостроение и капитальное строительство»[640].

Ягода и Прокофьев попытались создать у высшего руководства страны стойкое ощущение грозящей государству серьезной опасности. 13-страничная записка заканчивалась списком 14 арестованных, среди которых значились известные авиаконструкторы Николай Николаевич Поликарпов и Дмитрий Павлович Григорович. В конце документа Сталина информировали о том, что 12 вредителей уже дали признательные показания; «не сознались только Ермолаев и Крейсон, арестованный 24 декабря 1929 года»[641].

Правда, серьезных аргументов, способных убедить Сталина в необходимости проведения открытого процесса над вредителями, чекисты не представили. Не помогли и приложенные к записке и подписанные в Бутырской тюрьме показания арестованного технического директора Авиатреста С. О. Макаровского, где он писал: «Авиационная промышленность – промышленность самая молодая, промышленность, замкнутая в тесном кругу