Картография неведения. Мистицизм, психиатрия, нейронауки - Павел Георгиевич Носачёв

466

Сам термин далеко неоднозначен, по замечанию критиков, «следует иметь в виду, что практически любой психоактивный препарат является антидепрессантом, поскольку он изменяет параметры настроения и когнитивных функций на пару ступеней в определенном направлении… Каждый класс лекарств в истории психиатрии в какой-то момент рекламировался кем-то как антидепрессант» (Shorter E. The Rise and Fall of the Age of Psychopharmacology. P. 244).

467

Kramer P. D. Listening to Prozac. New York: Penguin Books, 1997. P. XV.

468

Shorter E. The Rise and Fall of the Age of Psychopharmacology. P. 243.

469

Harbusch M. Introduction: Are We All Mad Here? The Normalization of «Trouble» in Everyday Life // Troubled Persons Industries: The Expansion of Psychiatric Categories beyond Psychiatry / Ed. M. Harbusch. Cham: Palgrave Macmillan, 2022. P. 7.

470

Paris J. The Fall of an Icon. P. 87–88.

471

См., например: Dellwing M., Tietz A. Pathologisierte Sozialität: «Spielsucht» als institutionelle Verteidigung // Pathologisierte Gesellschaft? Weinheim: Juventa Verlag GmbH, 2019. S. 50–73; Hasinoff A. A. Sexting panic: Rethinking criminalization, privacy, and consent. Urbana: University of Illinois Press, 2015.

472

Shorter E. The Rise and Fall of the Age of Psychopharmacology. P. 38.

473

Сама по себе идея диагностирования расстройств не по причине, а по симптомам, нормативная для сегодняшней психиатрии, вызывает язвительную критику у оппонентов, вскрывающую проблему с научной логикой такой практики, ведь если кофеин снимает усталость, следовательно, усталость – болезнь, вызванная дисбалансом в потреблении кофеина.

474

По мнению Р. Малдера, одной из причин столь широкого распространения диагноза «депрессия» сегодня как раз и стали системы ее выявления. См.: Mulder R. T. An epidemic of depression or the medicalization of distress? // Perspectives in Biology and Medicine. 2008. 51 (2). P. 238–250.

475

Horwitz A. V. DSM. P. 76–79.

476

Paris J. The Fall of an Icon. P. 109–110.

477

В частности, описывая свое отношение к двум осям классификации заболевания в DSM (ось I – болезнь; ось II – тип личности), одна из ее респонденток высказала следующее суждение: «Я больше уважаю ось I… Если у человека действительно депрессия, есть все нейровегетативные симптомы, ощущение, что диагноз точно им подходит. То же самое если у них маниакальный синдром… Вы думаете: „О, у них реальный диагноз, можно лечить с помощью лекарств“… С другой стороны, ось II воспринимается почти как оскорбление. Вы как бы берете на себя вину, хотя это и не так …может быть, здесь есть какая-то генетическая связь, но, вероятно, много из опыта раннего детства. Это не их вина. Но почему-то у вас сложилось [к ним] плохое отношение» (Luhrmann T. M. Of Two Minds. P. 115). Как видим из этого отрывка, диагноз «расстройство личности» не расценивается респондентом как реальная болезнь и, при всех оговорках, воспринимается как стигматизация самого человека.

478

Dolphin W., Newhart M. Cannabis Use and Mental Health: Paradoxes of Medicalization // Troubled Persons Industries: The Expansion of Psychiatric Categories beyond Psychiatry / Ed. M. Harbusch. Cham: Palgrave Macmillan, 2022. P. 246.

479

По этому поводу Таня Лурман рассказывает историю. Одна из биопсихологов активно участвовала в разработке диагноза для ПМС, который вошел в пробную версию руководства, но в силу феминистски настроенной оппозиции в Американской психиатрической ассоциации диагноз был убран из основного списка с пометкой о необходимости дальнейших исследований. Реакция респондентки Лурман была отчаянная: «Эти женщины просто не хотели видеть никакой разницы между мужчинами и женщинами, – пожаловалась она. – Я думала, это наука. Предполагалось, что это научный документ, основанный на клинических исследованиях. У некоторых женщин есть подобные проблемы. Нелепо думать, что мужчины и женщины не отличаются друг от друга. У них разные эндокринные системы. Гормоны защищают от одних заболеваний, но делают вас более уязвимыми для других. Это наука. Было так обидно осознавать, что средства массовой информации могут травить тебя, будто политика может иметь большее значение, чем истина» (Luhrmann T. M. Of Two Minds. P. 180–181).

480

Есть мнение, что Бидерман осознанно растягивал и менял существующие категории болезней, чтобы вписать в них патологические особенности детского поведения. Причем у него была значительная коммерческая заинтересованность в создании диагноза, ведь клиника Бидермана получала гранты не менее чем от пятнадцати фармацевтических компаний, а сам он был консультантом в семи. Подробнее о нем и связанных с ним скандалах см.: Hengartner M. P. Evidence-biased Antidepressant Prescription. P. 221; Shorter E. The Rise and Fall of the Age of Psychopharmacology. P. 148–155.

481

Подробнее см.: Shorter E. The Rise and Fall of the Age of Psychopharmacology. P. 152–153.

482

Побочные эффекты от их использования хорошо известны, в первую очередь значительное увеличение веса, диабет и гинекомастия.

483

См., например: Horwitz A. V. DSM. P. 112–113.

484

По этому вопросу существует множество компетентных исследований, см., например: Scull A. A psychiatric revolution // Lancet. 2010. 375 (9722). P. 1246–1247; Frances A. Saving normal. New York: Harper Collins, 2013; Whitaker R. Anatomy of an epidemic. New York: Crown Publishers, 2010.

485

Критики высказывают на этот счет неутешительные суждения: «Большинство людей верят, что медицинские и научные журналы являются надежными источниками знаний. В век фейковых новостей и лженауки нет ничего более далекого от истины. Большинство медицинских и научных журналов принадлежат крупным издательским корпорациям, и появляется все больше свидетельств того, что эти корпорации служат частным интересам своих корпораций-клиентов, а не интересам медицинского и научного сообщества. Иными словами, коррупция в науке и коррумпированность журналов – это части одного и того же явления» (Shorter E. The Rise and Fall of the Age of Psychopharmacology. P. 224). С этой оценкой согласен и М. Хенгартнер, замечая, что «индустрия фармацевтики и медицинского оборудования быстро осознала, что, управляя научной литературой (или доминируя над ней) с помощью результатов исследований, которые поддерживают их коммерческие интересы, они могут оказывать значительное влияние на политику здравоохранения и клиническую практику» (Hengartner M. P. Evidence-biased Antidepressant Prescription. P. 117).

486

Подробнее о роли Немероффа в развитии современной психофармакологии и о скандальной истории см.: Shorter E. The Rise and Fall of the Age of Psychopharmacology. P. 155–162.

487

Horwitz A. V. DSM. P. 110.

488

Сама диагностическая категория «аутизм», вбирающая в себя спектр проявлений, а возможно, и спектр различных расстройств, также вызывает серьезные вопросы. Подробнее см.: Shorter E., Wachtel L. Childhood catatonia, autism and psychosis past and present: is there an «iron triangle»? // Acta Psychiatrica Scandinavica. 2013. № 128. P. 21–33.

489

Цит. по: Vidal F., Ortega F. Being Brains: Making the Cerebral Subject. New York: Fordham