Воспоминания участников штурма Берлина - Анатолий Петрович Криворучко

не прерывалась телефонная связь. Нас было немного, и от всех нас требовалась особая изворотливость, мастерство, мужество и, наконец, выносливость. Телефонистам приходилось по нескольку суток не отходить от телефона, под обстрелом устанавливать связь.

Мне запомнился один из моих бойцов, жизнерадостный украинец Ваня Ангелов. Из всех домов бьют пулеметы, а Ваня Ангелов с катушкой за плечами идет по берлинской улице, словно не слышит свиста пуль, как будто он не на поле боя, а в своем селе спешит на вечеринку.

В дни лагерной учебы мы основательно отрабатывали все темы учебной программы, относящиеся к организации связи в наступлении, продумывали все возможные варианты. Надо мной даже подшучивали в батальоне: «Ну, сегодня какой вариант у тебя — номер семь, что ли?»

Между тем «варианты» эти весьма пригодились нам здесь, в Берлине. Мне, командиру, радостно было видеть, как мои бойцы быстро ориентировались в любых сложных обстоятельствах, находили новые «варианты». Однажды в напряженный момент боя, когда под прикрытием танков наша пехота перебегала через простреливаемый перекресток в следующий квартал, связь по телефону внезапно оборвалась. На линию стремглав выбежал младший сержант Владимир Абаза, и через несколько минут в телефонной трубке послышался шорох — ротная станция ответила на вызов. Запыхавшийся Абаза доложил мне:

— Наш танк развернулся на перекрестке, оборвал линию и утащил гусеницами метров сто кабеля.

Возвращаться за кабелем, чтобы сделать вставку, — ушло бы много времени. Абаза увидел провод, свешивавшийся со столбов городской телефонной сети, и вставка в нашу линию была готова.

В другом месте «фаустник» целил в танк, но угодил рядом, взрыв раскромсал в куски провод, лежавший поперек улицы. На линию к месту повреждения прибежали навстречу друг другу два связиста. Как соединить концы кабеля, оставшиеся на противоположных тротуарах, если даже мышь не проскользнет живой по улице под этим ливнем огня, как перехитрить немца? Абаза быстро распустил висевший у него на поясе моток кабеля, привязал к нему обломок кирпича и подал знак товарищу, что был на той стороне улицы: «Лови». И через минуту линия связи была восстановлена. Этот метод вскоре широко распространился среди связистов.

Прославился у нас старший сержант Карим Ярулин, кавалер ордена Славы, лучше других умевший находить лазейки в бесконечных лабиринтах подвалов и подземных ходов, которые тянулись на целые кварталы. Когда Ярулин прокладывал связь, ведя команду по проверенным лазейкам, мы за линию были спокойны.

Хорошим экзаменом для всего батальона и для нас, связистов, был один из последних дней штурма — 29 апреля.

Подвал, где расположился штаб батальона, ходуном ходил от взрывов. На улице был, что называется, кромешный ад: грохот выстрелов самоходных пушек, разрывы «фаустов» трескотня рвущихся в огне патронов, оставшихся в домах, откуда выскочили немцы…

Связь с ротами и штабом полка прерывалась чуть ли не каждые 10 минут. Провода наших линий горели, их рвали гусеницы танков, взрывные волны… Сотни метров кабеля ушло на устранение повреждений, на вставки, на устройство обходных линий…

Вдруг с оглушительным грохотом рухнул верх здания, в подвале которого обосновались командир батальона и его штаб. От дыма и едкой гари стало трудно дышать, языки пламени уже лизали деревянную обшивку входа в подвал. Прогорел потолок, грозя обвалиться нам на голову.

Майор Ковалевский отдал приказ своему штабу и находившимся у него в резерве минометчикам выбираться из подвала. Очередь связистов была последней. Мы не могли уйти, не сняв провода, так как весь резерв его исчерпался. Дорог был каждый метр кабеля. В то же время надо было немедленно развертывать новый КП… а людей — раз-два и обчелся… Сейчас кажется просто невероятным, как это мы успели все это сделать и подвал не стал для нас крематорием. Когда последний связист выполз с катушкой кабеля из подвала, защищая рукой глаза от нестерпимого жара, дом рухнул, и к небу взметнулся огромный столб дыма с огнем.

Так шли дни в непрерывном движении, в жестоких боях. Уже не одну центральную улицу Берлина очистил от гитлеровцев наш батальон, и давно никто не думал о том, что он во втором эшелоне.

Старший лейтенант А. Монастырский. Один бой моей роты

Немцы зацепились за Валльнерштрассе и пересекающую ее с севера на юг Александерштрассе. Перекресток этих улиц имел для противника особое значение. На Александерплац немцы сосредоточивали пополнение для своих редеющих фольксштурмовцев и по Александерштрассе направляли их на юг в бесплодной попытке выйти к реке.

В 14 часов меня вызвал на свой командный пункт комбат майор Липодаев и поставил задачу: выбить немцев из Валльнертеатрштрассе, овладеть перекрестком, затем выйти на Штралауэрштрассе, прорваться через проходящую здесь железную дорогу и укрепиться на перекрестке Клостерштрассе и Штралауэрштрассе.

Нам предстояло пройти с боем две станции метро, три перекрестка улиц и, что самое трудное, преодолеть железнодорожную насыпь.

— Имейте в виду, — напутствовал комбат, — чтобы выиграть такой бой, от ваших людей требуется большая напористость и стремительность. Если промедлите, понесете излишние потери и сорвете выполнение общей задачи на этом участке.

Майор Липодаев пожал мне руку и пожелал успеха.

Я был уверен в себе, а главное — в моих прекрасных бойцах. Все они в эти дни сражения на улицах Берлина были охвачены жаждой победы, и не было на свете такой силы, которая смогла бы сдержать этот порыв.

Придя в роту, я накоротке собрал свой боевой актив. Командиры взводов и комсорг помогли мне правильно расставить людей. В боях последних двух дней рота понесла значительные потери. Несколько красноармейцев, героически сражавшихся накануне, было ранено. Следовало подменить выбывших из строя ручных пулеметчиков, автоматчиков.

К тому времени прибыли из разведки старший сержант Бурда, сержант Чутихин и красноармеец Лисогор. Они сообщили, что перекресток обстреливается из станции метро, а на подступах к железной дороге возведена баррикада.

Я решил начать наступление на западную сторону Валльнерштрассе. Взвод лейтенанта Федоренко начал продвигаться к зданию, которое тянулось вдоль квартала, взвод лейтенанта Антонова готовился к развитию успеха и припас на сей случай гранаты, а также захваченные у немцев фаустпатроны. Зацепившись за угловую часть дома, бойцы Федоренко взобрались на чердак. Чтобы отвлечь от них внимание противника, взвод Антонова бросился очищать от немцев этажи. Тем временем взвод Федоренко пробрался по чердаку на противоположный конец дома и стал пробивать стену, чтобы выйти на перекресток Александерштрассе и Валльнерштрассе. В ход было пущено все, что нашлось под рукой: топоры, зубила, молоты, кирки, ломы, лопаты. Тем не менее брешь удалось пробить только спустя 40 минут.

Невдалеке от бреши на улице оказалась изрядная воронка от бомбы, и взвод стал туда незаметно просачиваться. Расставив на