Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

и после пошли в театр «Ренессанс». Программа не особенно интересная. Составлена она для публики, стоящей ниже среднего уровня по своим требованиям в смысле театра. Измельчало всё. Говорят, что на хорошую программу публика менее охотно идет, чем на всякую ерунду. Среди артистов «Ренессанса» — Петипа, Лорен, Икар, (М.С.) Марадудина. После «Ренессанса» отправились было домой в казармы, но проходя мимо кинематографа, увидели, что там дается какой-то фарс только для взрослых. Эта приписка «только для взрослых» нас почему-то подбила и мы зашли туда. Давали какую-то бессодержательную дрянь, совсем не фарс и наряду со взрослыми сидели 5-летние дети и всё понимали.

18.11.1919. Началась наконец группа. Попал я не на повторительные курсы для младших офицеров, а на какие-то 2-недельные инструкторские курсы в группу полковников и капитанов. Нас, младших офицеров, было всего только трое: подпоручик Сергеев, прапорщик Лукин и я. Всех нас туда и закатили, так как создавать отдельно для нас троих группу не входило в расчеты школы, вследствие же плохого сообщения не было надежды, что скоро подъедут еще офицеры. Подпоручик Сергеев, между прочим, весьма занятный тип. Произведен в офицеры он в 1915 г., всё время работал на заводе и воевать не собирался. Теперь в Добрармии он недавно и на фронт совсем не хочет и открыто говорит об этом. Мы с Лукиным разбили все его рассуждения, обезличили его в конец, втоптали в грязь; причем я ему сказал в лицо, что такую публику нужно вешать, чтобы она наконец пришла в себя. Назвал я его «Пинчером», и эта кличка очень скоро утвердилась и весьма прочно за его персоной. Несмотря на такие крупные разговоры, мы с ним не поссорились.

19.11.1919. Ллойд Джорж на банкете в своей речи коснулся русского вопроса. Речь такая, что обрадовать совсем не может. Он говорит об ужасах гражданской войны, о том, что без мира в России не может быть общего мира и в тоже самое время высказывает такое пожелание, что «сторонам необходимо сговориться». Это нам-то с большевиками?! Невозможное нельзя сделать возможным. Дело клонится к тому, что нас хотят оставить без помощи в том случае, если мы откажемся от всяких переговоров с красными, что мы вне всякого сомнения, не задумываясь, должны, обязаны и принуждены сделать. Чем вызвано такое отношение Ллойд Джоржа, не знаю. Сложна и запутана международная политика, и во что выльются все эти разговоры, сказать трудно. Все эти трения сильно осложняют нашу борьбу с красными. Дела на фронте идут неважно; теперь развиваются бои в районе жел. дороги Курск — Белгород. Всё это ничего, и фронт мог бы быстро выправиться и с новой энергией снова бодро наступать, если бы привели в порядок наш тыл. В тылу делается черт знает что, и всю эту сволочь, сытую и одетую, не так скоро удастся оздоровить.

Газеты всё время посвящают статьи преступлениям тыла, число которых, увы, бесконечно. Всё время продолжается этот бешенный «пир во время чумы». Кабаки наполнены, платят тысячи за шампанское, которое пьют как нарзан, люди щеголяют стотысячными брильянтами. Нет меры, нет предела наглости, жадности и тупости этой тыловой мерзости и сволочи. Какая-то безудержная, развратная скачка без предела. Почему ее не могут остановить одним движением твердой руки? О фронте никто из этой тыловой публики не думает и умеет только критиковать и возмущаться, если наши отступают. А в этом отступлении виноваты только мы сами. Нельзя на немногих людей взвалить ту ношу, которая им непосильна, в то время как сотни тысяч праздношатающихся за их спиной устраивают свои гнусные, разлагающие свистопляски. Шкуро в беседе высказал свое отрицательное отношение к тылу и напомнил: «Не забывайте, что мы боремся не за буржуазию, а за Великую, Единую, Неделимую Россию. Мы сражаемся за самое существование родины, за свое существование».

20.11.1919. Наступление красных продолжается. Линию р. Псел наши оставили и теперь бои идут у ст. Юсупово. Правее нами оставлены Обоянь, а левее красные продвинулись почти до г. Сумы. В общем, наши сейчас занимают такую линию, какая была в положении фронта приблизительно в начале августа месяца. В Харькове, говорят, начинается паника. Вся эта кутящая публика лучше ничего, конечно, не придумала, как начать разъезжаться заблаговременно. О том, чтобы помочь, не думают, все спешат подальше от того места, где только через солидное время может запахнуть порохом и смертью. Хорошая психология.

21.11.1919. Последняя сводка опять неутешительна: оставили мы Сумы и Корочку. На Царицынском фронте тоже появились крупные силы красных. Бои идут на укрепленных позициях под самым городом. По всему фронту у них появились внушительные силы. Генерал Сидорин, рисуя положение на фронте, указал, что неудачи на фронте генерала Юденича и адмирала Колчака дали возможность красным стянуть на наш фронт весьма крупные силы. По его словам, участие немцев, встречающихся теперь на фронте целыми частями, в этой борьбе на стороне красных установлено с несомненной очевидностью. Колчак отступил слишком далеко, красные взяли Омск и Барнаул, положение Сибирской армии весьма слабо.

На фронте у Юденича большая неудача. Когда он был под самым Петроградом, его разбили и разоружили, и ему пришлось отступать в Эстляндию. Говорят, что там произошла такая история. Авантюрист Бермонт-Авалов[143], который когда-то раньше наступал вместе с Юденичем на большевиков и армия которого состояла из немецких волонтеров и русских добровольцев, ударил по левому флангу союзных Юденичу эстонских войск. Те принуждены были повернуть фронт против него. Благодаря этому Юденич остался совсем один, был разбит, отступил в Эстляндию и, говорят, был разоружен. Теперь, по газетным сведениям, его армия пополняется и реорганизуется.

22.11.1919. Когда началась группа, мне казалось, что мне будет довольно трудно успевать проходить курс, рассчитанный для старших офицеров. Теперь я вижу, что дело обстоит много проще в этом отношении. Вообще знания у офицеров весьма слабые, и в настоящее время я чувствую себя вполне уверенно, старшие офицеры не совсем быстро разбираются с приборами и синусами и постоянно обращаются ко мне. Многое уже ими забыто совсем и вспоминается с трудом. Зато Лукин при таком быстром чтении курса, рассчитанного на подготовленную публику, ничего не понимает. В «Ялтинском Вечере» прочел, что Ленин и некоторые другие наркомы ушли из Совнаркома. Вместо них вошли видные деятели из партий меньшевиков и правых с-р-ов. Условием соглашения правыми социалистическими партиями было постановлено изменение Совнаркома, Совнархоза и свободное избрание советов. Есть сообщение о занятии поляками Смоленска. Боев там не бело. Поляки вышли на намеченную линию во время нашего наступления и остановились. Это дало возможность красным снять