Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

всё оттуда и перебросить против нас, оставив на польском фронте только одиночные пограничные посты. Почему теперь поляки не наступают, — не понимаю. Хорошая координация действий после объединения нашей армии с поляками, нечего оказать. Те стоят и не «рыпаются», а на нас дуют вовсю.

23.11.1919. Если кто-либо прочел бы мои заметки, то, по всей вероятности, сказал, что это писал разочарованный и отчаявшийся человек. Между тем, это совсем не так. Уныние, отчаяние и разочарование мне даже в это время совсем чужды. Обстановка же кругом такая, что при всем желании нельзя видеть в ней одно хорошее. Я сам хочу работать и работаю. Мне три раза предлагали тыловые должности, но я каждый раз категорически отказывался. Я верю в это дело и готов на жертвы. Развал нашего тыла не уменьшает у меня энергии, но вызывает возмущение, презрение и ненависть к преобладающему большинству нашей широкой публики. Обидно делается, когда то, что мы могли бы сделать скорее, легче и надежнее, благодаря такому отношению делается с большим трудом и временами терпит неудачи. Лишних же потерь из-за этого столько, что не сосчитаешь. Тыловой публике до этого нет дела, от своих привычек они не в состоянии отказаться. Жалкий, презренный, лишний, ненужный люд.

Вечером Лукин принес две бутылки вина, и мы выпили его с яблоками во славу русского оружия. Приятно было немного отвлечься от этой серой действительности, помириться с которой никак невозможно.

24.11.1919. Сегодня в 4-й школьной батарее — праздник. Устраивали состязания, скачки, конное ученье. Вымуштрована батарея очень хорошо. Командир ее полковник (Б. Н.) Гонорский (в августе и сентябре 1918 г. он был в нашей батарее) сам очень ловкий и энергичный человек и много поработал над батареей. Всё это очень хорошо, но держать при школе несколько батарей — так называемых образцовых, по-моему, в теперешнее время слишком большая военная роскошь. Гораздо лучше было бы, если бы они все эти фигуры проделывали теперь на фронте. Весь этот натиск красных сдерживается главным образом нашей артиллерией, на долю которой выпало много трудностей.

Вечером поехал в город в кинематограф. Давалась очень хорошая картина от Алексеевского комитета «Жизнь — родине, честь — никому». Картина относится к последним событиям зарождения большевизма в России и началу существования Добровольческой армии. Во время демонстрирования картины играл морской оркестр и концертное трио. Народу было видимо-невидимо. У входа была основательная давка. Картина идет несколько дней по три сеанса, и несмотря на это у кассы всё время очередь, не взирая на высокую плату — 25 руб. Закончился сеанс очень интересно: в золотых лучах восходящего солнца, вдали видна была Москва и оркестр играл «Коль славен». Все слушали стоя.

25.11.1919. Занятий у нас не было. Вчера господа руководители основательно подвыпили на празднике 4-й батареи. Кроме этого, сегодня 99-я годовщина основания Миxайловского артиллерийского училища и академии. Обе эти причины повлияли на преподавательский персонал школы в том смысле, что занятия были отменены. Мы воспользовались этим и принялись за изучение материальной части, которую читают нам быстро старшие и, кроме того, еще не впускают в материальный класс. Странно как-то смотрят на это в школе. Разве можно хорошо знать пушку, если тебе не дают возможность каждую шайбочку, каждый винтик подержать в собственных руках. Несмотря на то, что наша группа солидная, с нами поступают также как со всеми: даже наши полковники находятся на положении юнкеров.

26.11.1919. Сегодня опять нет занятий — праздник Георгиевских кавалеров. В начале занятий было довольно трудно просиживать вечер и почитывать. Всё казалось очень простым и легким, но удерживалось в памяти очень ненадолго. Я уже решил было, что моя память за это время сильно пострадала, но через несколько дней втянулся в это дело и уже мог сконцентрировать достаточно внимание на каком-нибудь предмете, которого у меня с начала занятий не хватало. Из Харькова прибыл в школу полковник. Говорил, что там уже основательные холода; в армии распространился тиф. Под Льговом наши оставили 4 бронепоезда. По его словам, среди них оставлен «Иоанн Калита», который работал с нами под Авдеевкой. Хороший бронепоезд. Ушли они из Курска, который занимался уже большевиками и из которого штаб Кутепова уехал в последнюю минуту; пошли на запад в сторону Льгова, так как на юг уже отступать нельзя было. В переднем бронепоезде оказалась какая-то неисправность, которая их задержала. Когда они прибыли во Льгов, последний уже был занят красными. Пришлось взорвать всё это и оставить. Здоровая неудача.

27.11.1919. С Махно всё еще не могут разделаться. Екатеринослав до сих пор, уже больше месяца, всё еще занят этими бандами. Туда отправили группу генерала Слащева[144], которая работала в Новороссии против красных и Петлюры. Говорят, что теперь Екатеринослав окружен ими и дело близится к ликвидации. Уничтожить эти банды очень трудно, их разгоняют, а они потом опять собираются. Пленных там, конечно, не берут, а всех без исключения и без всяких разговоров расстреливают. Только таким образом можно с ними разделаться. В районе Мелитополя до сих пор еще бродят эти шайки и иногда даже обстреливают проходящие скорые поезда.

28.11.1919. По сводке, нами оставлены Грайворон, Белгород, Волчанск, Богодухов, Меркик. Последняя станция на линии Харьков — Полтава, т. е. на юго-западе — западе от Харькова. Говорят, что все последние дни в Харькове среди населения царила здоровая паника. За возможность достать билет на юг платили десятки тысяч рублей. Рассказывают, что какой-то спекулянт заплатил даже 400 000 руб. за спальное место. Печально то, что на этих билетах спекулировали главным образом харьковские офицеры. Воображаю, как разбогатели там офицеры контрразведки. Какая мерзость, низость и пакость!

С теплой одеждой на фронте совсем скверно. Говорят, что чуть ли не 75 % выбывших из строя прибывают с отмороженными конечностями. Вспоминаю, что во время нашего последнего наступления в Орловской губернии все жители освобожденных деревень в один голос утверждали, что большевики будут воевать только до наступления первых морозов, а потом разбегутся. Об этом говорили им сами красные воины. Такую же историю говорили перед зимой 1918 г., но и тогда и теперь все эти предсказания не оправдались. Наши же весьма недостаточно подготовились к зимней кампании. Результаты теперь ощутительно сказываются. В Донской армии объявлена мобилизация теплой одежды — наконец-то. Решили раздеть тыловую буржуазию и одеть фронт.

29.11.1919. Здесь всё время стоит роскошная погода. Тепло, можно свободно ходить без шинели, а ведь уже начало декабря. Небо чистое, солнечное, напоминающее наши теплые августовские дни средней полосы России. Жить здесь, безусловно, хорошо, хотя скучно как-то без снега. До