Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

сих пор попадается еще зеленеющая травка, а в поле можно найти полевые желтенькие цветочки, которые до сего времени еще сильно пахнут. Будь более приличные условия жизни в каземате и хорошая пища, — здесь фронтовые офицеры могли бы отдыхать во время прохождения курса, а при настоящих условиях пребывание здесь — не отдых. У всех расстройство желудка, кроме того, не знаю от каких причин, у всех мочевые пузыри здесь пришли в расстройство. Приходится бегать чуть ли не каждый час и путешествовать несколько раз ночью. Сегодня день похож уже на осень или на здешнюю зиму; пошел дождь, и стало относительно холоднее, чем во все эти дни. Скверно то, что эта погода влечет за собою грязь.

30.11.1919. Утром поехали на грузовых автомобилях на артиллерийский полигон, чтобы присутствовать на стрельбе 6-дюймовой школьной батареи. Стрельба у них прошла далеко не так гладко, как состязание, и даже, по-моему, совсем слабо. Номера пугались звука выстрела, веер был поставлен неправильно, на батарее была какая-то сутолока, передаваемые команды понимали неправильно и запрашивали относительно них по несколько раз на наблюдательный пункт. Стрельба велась так называемая «точная» со всеми приборами, стреляющие офицеры волновались и не могли, очевидно, достаточно хорошо справляться с английскими приборами, которые сами по себе детски просты. Попадали скверно на дистанции 4 версты. Направленную батарею в цель по приборам с закрытой позиции пришлось доворачивать после первого выстрела на 17 градусов. На меня эта стрельба произвела безотрадное впечатление. Воображаю, что было бы, если бы эта стрельба протекала не в спокойной обстановке, а под огнем неприятеля. У нас в батарее не было ни разу регулярных занятий, но порядку во время огня неизмеримо больше и уже будьте покойны, что разделали бы эти цели под орех, а у них попаданий не было. Придется им еще основательно сколачивать свою батарею.

1.12.1919. Воскресенье. Англичане что-то крутят и вертят. Ллойд Джордж проводит параллель (несуществующую и абсурдную) между этой борьбой и борьбой якобинцев в эпоху Великой Французской революции против иностранного вмешательства. Вывод отсюда крайне ложный — не будь на нашей стороне англичан, большевики с нами не боролись бы, что совсем не похоже на действительное положение вещей. Кроме того, он сказал: «Если мы будем помогать дальше антибольшевикам — мы обречены на банкротство». В общем, сразу со всех сторон посыпались несчастья. Наше спасение зависит от нас самих: когда у нас дела идут хорошо все стараются помочь нам и предлагают свои услуги, если же дела наши на фронте ухудшаются, нам перестают помогать и отказывают во всём. Сказали бы они раз навсегда твердо и определенно «да» или «нет», и тогда мы бы знали, что нам делать. В связи с этой намечающейся переменой в союзнической политике, начали циркулировать слухи о перемене ориентации с союзнической на германскую. Говорят о падении Харькова. Официально бои идут на линии Люботин — Ольшанка — Ордынка. Судя по этому, участь нашего «центра» уже решена. Не весело.

2.12.1919. По сводке 29 числа: вечером без боя оставлен Харьков. Говорят о том, что Полтаву постигла та же участь. Офицеры здесь настроены достаточно панически. Объясняется это тем, что в данный момент на курсах очень мало фронтовиков, а почти исключительно офицеры запасных частей. Они всё время говорят о том, что дело плохо, и строят планы, куда лучше будет эвакуироваться и бежать в том случае, если большевики займут то-то или это. Никто ни разу не сказал и не подумал о том, чтобы пойти на фронт. Хорошо в мирное время быть настроенным мирно, а в такое время высказывать такие «мирные» мысли, по-моему, — преступление, и не невинного свойства. Позор.

О перемене ориентации заговорили еще усиленнее. Все сразу заговорили, что мы сами не сможем справиться (отлично бы могли, если бы все хотели и были бы там, где им нужно), что только немцы могут дать нам действительную помощь, и что давным-давно нужно было бы бросить союзников и обратиться к Германии. Тем более, что немцы сами нам предлагали эту помощь. Немцы будто бы обещают чуть ли не в две недели выдать всех главарей большевизма и перебросить к нам пять отлично вооруженных, снаряженных и уже готовых корпусов. Говорят, что немцы концентрируют Железную дивизию на границе Восточной Пруссии. В случае нашего согласия они будто бы фланговым движением идут прямо на Петроград, а оттуда на Москву и т. д. Пока это одни разговоры, и я не особенно склонен им сразу и легко верить.

3.12.1919. По сегодняшней газете, много перемен. Командующий Добровольческой армией генерал-лейтенант Владимир Зиновьевич Май-Маевский смещен, а вместо него командовать будет генерал-лейтенант барон Петр Николаевич Врангель, который последнее время командовал под Царицыном Кавказской Добровольческой армией. На место Врангеля назначается генерал Покровский. Говорят о том, что Май-Маевский со своим штабом весьма основательно пристрастился к Бахусу и последнее время его частенько выносили после попойки «замертво». Разве это не позор для нас всех.

Генерал Деникин в ближайшем будущем будет пользоваться полной независимостью, как сообщают из авторитетных источников, вследствие отдаленности ставки адмирала Колчака от района действий Добровольческой армии и невозможности в виду этого получать своевременные указания в политических вопросах. На будущей неделе ожидается опубликование акта большой политической важности. Вслед за этим актом ожидается опубликование новой декларации.

Дела Колчака обстоят совсем плохо. Относительно ориентации ничего не поймешь, наряду со статьями, указывающими на то, что союзники своим отказом помогать нам в дальнейшем развязывают нам руки и предоставляют свободный выбор друзей, встречаются заметки о том, что Добрармия будет свято хранить союз с державами Согласия.

По сообщениям газет, в ставке появились немцы. В Киевском районе красные заняли Бравары и там нажимают. Полтава, как указывается, была сдана не большевикам, а каким-то бандитам, вроде Шубы, которых вышибают.

Несмотря на наступившие холода, вода в море еще довольно теплая. Благодаря этому вода сильно испаряется, и море в течение этих дней представляет красивую картину: оно как-то дымится. Черное море очень красиво: масса самых разнообразных цветов и оттенков — голубой, синий, зеленый, серый, черный, желтый, розовый. Между этими цветами бывает мягкий последовательный переход, и встречаются резкие линии — границы между ними.

4.12.1919. Наша группа, хотя и серьезная по своим чинам, но довольно дружная. Полковники — очень милые люди. С одним из них, полковником Мрозовским[145] (племянником генерала Мрозовского[146], бывшего командующим Московским военным округом) я по вечерам занимался, и он, не стесняясь, говорит, что он много перезабыл. Человек он молодой, разговорчивый, компанейский. Вообще все ребята ничего,