Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга

Ну да, я же и правда встал в дверях кофейни и завис!

— Извините.

— Чего извините! Стоят тут, как…

— Как «Красный гвоздильщик», — автоматически ответил я.

Она посмотрела на меня — такая женщина средних лет в спортивной куртке. Обычная. Посмотрела внимательно — и вдруг захохотала.

— Точно, как «Красный гвоздильщик». А ты смешной! Стоишь, как «Красный гвоздильщик», — я это запомню!

И я тоже почувствовал, что уголки рта у меня движутся.

В такую непривычную сторону.

Кажется, это улыбка; я улыбаюсь незнакомому человеку.

На самом деле.

…в автобусе я еще раз проверил, не написала ли чего Вася? Нет, тишина.

Может, отправить ей фотографии? Пересмотрел: гиппокампы, утки, «Юный Балтиец».

Нет, не стоит.

Чайки, глазастые краны. «Тихий ход».

А, у меня же еще запись на диктофоне!

Воткнул наушники.

Слышно. Да, вот, слышно! Лед трещит.

Если прислушаться, услышишь.

Лед пойдет. Не скоро, но пойдет обязательно, это совершенно неотвратимо.

Оксана Васякина

Новая подлинность Оксаны Васякиной

Про эту книгу нужно знать три вещи. Во-первых, Васякина — настоящая, а вы все нет. Во-вторых, это очень страшная книга. В-третьих, несмотря на то, что это очень личная книга, в ней, как в зеркале, отражается вся русская жизнь.

Это отзыв на задней сторонке переплета, который литературный критик Константин Мильчин, оставил на книге Оксаны Васякиной, романе «Рана». Обычно сдержанный на похвалу, он дал очень, очень лестный отзыв.

И был прав во всем.

Сейчас, в 2024 году, наше литературное поле беднеет день ото дня (хотя все еще очень разнообразно). Тогда — все бурлило, кипело, бушевало, менялось. Все было другим, и все было по-другому. И да, в 2020 году для литературы не было ничего важнее выхода «Раны».

Оксана Васякина родилась в Усть-Илимске. Ее детство во многом похоже на детство героини ее трилогии — мать трудилась на заводе, отец работал дальнобойщиком. Мне кажется, что наиболее концентрированно свой детский взгляд она передала в рассказе «Мать сказала, что завтра возьмет меня на завод», который был написан для литературного номера Esquire. Это история о том, как в волшебство детства вторгается взрослая, серьезная жизнь, как сказочный мир (пусть и довольно брутальный) лишается красок, как в нем появляется отчуждение:

Рядом со мной лежал яркий полиэтиленовый пакет. Он был здесь совсем чужой. Здесь, на заводе, все было коричневое, серое, бежевое и холодное. Нарядные алые розы, напечатанные на пакете, вопили о своей неуместности. Я заглянула в пакет, оттуда пахнуло домом. Я глубже опустила голову и еще немного подышала этим запахом, пока прописями и книгой окончательно не овладел завод. На дне я заметила поблескивающий сундучок и вспомнила, что мы взяли его с собой. Я тут же достала его и разложила содержимое на покрывале. Деревянный паровозик, осколки ярко-зеленого каменного колечка и мутный розовый бисер — все это было таким маленьким и незначительным.

Я думаю, что именно в этот момент начался путь Васякиной-писательницы. Человек, однажды чувствовавший цвет жизни и утративший его, будет его искать всегда, пока не найдет — или пока не покинет этот мир. К счастью, довольно рано Васякина увидела его проблеск. Как ни странно, помогла школа:

Когда преподавательница написала на доске список течений: символисты, футуристы, имажинисты, акмеисты, я чуть не упала со стула. Мне тогда показалось, что учительница обладает каким-то сокровенным знанием. И я чувствовала, что мне обязательно тоже это все нужно будет узнать. Иначе зачем вообще быть?

Преподавательница назвала фамилию Мандельштама, затем прочитала стихотворение, кажется, из «Камня» — про эмаль. Я помню, что это была весна ранняя, такая хорошая разгулявшаяся сибирская весна, капель, яркий свет в классе. С поэзией я встретилась именно тогда.

Это наложилось на моду — широкие штаны и безразмерные толстовки, в которых начали ходить окружающие, отмечали в массах приход рэп-музыки, которую Васякина, конечно же, слушала, разбирая тексты. Она пробовала писать сама, ходила к однокласснику, у которого была программа для написания бита, и даже решилась выступить на школьном концерте со своей композицией:

Помню, как стою в актовом зале гимназии № 1 города Усть-Илимска, из динамиков играет мой бит, а я не могу и рта раскрыть, просто смотрю на одноклассников и учительниц в зале, а они смотрят на меня. До сих пор помню, что трек длился 4 минуты 11 секунд. Все это время я стояла на сцене и перекладывала микрофон из одной руки в другую. Когда дорожка закончилась, я сказала в микрофон: «Вот и вся песня», — и ушла со сцены.

Так я ушла из рэпа, но, как ни странно, тяга к письму у меня осталась. Практика показала, что это самый доступный способ для работы с собственным опытом.

(Из интервью порталу «Цех».)

Читателям «Раны» не нужно объяснять, почему Васякина стремилась вырваться в большой город. Как только она окончила школу, сразу уехала, при этом не в ближайший Иркутск, а в относительно далекий Новосибирск, где пыталась поступить в театральный или на факультет журналистики. Не поступила — но и не вернулась домой. Она стала работать в кофейне, худо-бедно обустроилась и продолжала писать стихи. Здесь она активно ищет среду — и находит, знакомясь с литературным критиком Леной Макеенко.

Сейчас Макеенко с нами больше нет: она умерла в 2019 году, после долгой борьбы с раком. В разное время она организовывала поэтические фестивали, была куратором КРЯККа, редактором «Полки», писала регулярные и очень подробные обзоры современной русскоязычной прозы для «Горького», можно даже не пытаться перечислять писателей, поэтов, критиков и издателей, в чьей судьбе она приняла участие. Именно она пригласила Васякину на фестиваль «Поэмания», где Васякина выступила и познакомилась с местным поэтическим сообществом. Когда Оксана отправилась на фестиваль «СловоНова» в Пермь, который организовывал поэт Андрей Родионов, она поехала уже как победительница поэтического слэма. По признанию Васякиной, тогда она впервые почувствовала, что ей открылся мир современной поэзии, а еще она узнала про Литературный институт, где «можно бесплатно жить и учиться».

Так Васякина оказалась в Москве. Поступление зависело от творческого испытания и собеседования. Помог случай — стихи Васякиной попали в руки Евгению Сидорову, который не просто оценил их, а поставил самый высокий балл и таким образом вытянул ее на последнее бюджетное место. Васякина стала студенткой, а Сидоров — ее мастером.

Евгений Сидоров — более чем примечательная фигура. Ребенок войны, он родился в 1938 году, с четырнадцати лет жил самостоятельно, окончил юридический факультет МГУ (все в семье были юристы), но в бурные шестидесятые был поражен