Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

— Чуть? — Я повернулся к стене, что ещё недавно была проходом, сбросил тюк на пол, взял в руки сабли. — Может и чуть.

Размахнулся, всадил клинки в камень на расстоянии друг от друга. Яргит вздрогнул. Такое возможно? Чтоб железом каменюку половинить? Какой же прочности должен быть клинок иль какой мягкости камень? Я дернул сабли вниз, потом навстречу друг другу, смыкая круг. В камне образовалась дыра, чтоб пролезть боком, потом она истаяла, разошлась в приличную арку. За ней открылась мрачная чёрная зала без окон.

— Ого! — В восхищении покачал головой Яргит. — Знатный подарок!

— Угу, — я посмотрел на саднящие ладони. В кистях зияли кровяные дыры, которые быстро затягивались.

— Больно? Что это? — вот неугомонный.

Я без слов накинул ремень куля на плечо, вошел в арку.

— Это, Яргит, заговоренные клинки. И тем они прочнее, чем тверже воля хозяина.

*****

— Так и было? — уточнил гость.

— Не ведаю, — рассмеялся хозяин, — что в голову пришло, то я и высказал. Но скажу тебе, что клинкам тем ни сталь, ни камень не преграда. За ту свою силу они тянули с хозяина. Теперь с меня то есть. Брали кровью. Но я не в претензии. Я уж и так смертное, убитое тело, что мне пара капель?

*****

Пошли в темноте. Пахло уж теперь явно. И мы шли на запах.

— Хочешь попробовать? — Я с улыбкой протянул сабли рукоятями вперед. Мавельс убрал руку подольше от греха.

— Нет, спасибо. Хватит и того, что ты у нас тверже стали. Я уж лучше останусь текучим и мягким.

Я рассмеялся. Нравился он мне, и оставлять его тут я не собирался, как впрочем, и остальных. Что-то странное было во всем этом. Клинки эти заговоренные. И зала эта темная. А более всего странным казался себе я сам.

— Зачем мы здесь? — Спросил Яргит.

— Мне кажется, нам сюда, — ответил я, двигаясь вперед, не взирая на темноту. Пахло теперь зримо сильнее.

— Что это?

— Это? То, что мы ищем, — и я побежал вперед. Яргит припустил следом. Не видать не зги. И зала эта никак не заканчивается! Только руны на моих клинках светились в темноте.

Мы бежали как будто и не по зале вовсе, веришь? Как будто по земле. Сапоги бухали по грунтовой дороге. Не знай я, что всё это морок и бред, поверил бы, что мы выскочили в безлунную ночь. И дорога эта вывела нас к площади, освещённой лишь тлеющим кострищем. К столбу посреди угасших головёшек был прикручен мой наниматель. Акварис, то есть. Вот и вызнал я его тайные страхи. Боялся, подлец, что его раскроют, как он своего демона подкармливает. Ноги до самого пояса уж были обожжены в край, одежда тоже, открывая срам на всеобщее обозрение. Вокруг тени, призраки выли и бесновались, требовали крови. А Акварис уж почти пришёл к беспамятству. Мычал разве, даже не кричал. Жалкое зрелище, в общем. Не в пример надмонному господину, какому прислуживал Кельмит.

Едва я подошёл, тени растаяли, оставляя кострище с чародеем мне на откуп. Яргит сглотнул ком в горле. Матерь Святая, это кто ж его так? Я мазнул клинком, сбивая цепи.

— Это мы, — сказал, принимая тушу на плечо. Ох, и тяжёл оказался, скажу я тебе. Я едва не сломался там под ним. А он только мычит, да ещё и ползти пытается. Еле стащил его.

Яргит вздрогнул. Позади из темноты ночи выступили силуэты. Ну, ты имей в памяти, что кострище не настоящее, и ночь та тоже. Все морок.

— Это ты? — К свету вышел Юстиниар в церемониальном облачении. Яргит посмотрел на меня, потому как незнакомец обратился именно ко мне.

— Опять? Возможно, с тобой будет интереснее, чем с прочими.

Я стащил Аквариса с кострища, усадил его на землю, взмахнул саблями, уже оказавшись возле Юстиниара. Клинки рассекли воздух.

— Я же говорил! — раздалось с другой стороны.

Мавельс оглянулся на звук.

— Мы не станем биться, как низшие существа.

— Да? — я отошел к Акварису, а после и к столбу, одним замахом разрубил его надвое. Часть силуэтов задрожала и исчезла. Юстиниар скривился. Морок растаял, вернув нас в проклятую залу. Камень светился возле нас.

— Ты сам не знаешь, что творишь.

— Нет, не знаю, — я встал возле нанимателя, а Мавельс придвинулся ко мне ближе.

— Хорошо. Ты прошел испытание. Взял свою награду. Уходи, — и Юстиниар показал рукой в сторону. По мановению ладони открылся проход сквозь многие коридоры и залы, в конце которого оказалась уже знакомая и родная привратная, освещенная открывшимся люком.

Я не двинулся, а Яргиту, сделавшему шаг, чтоб бежать, я подтянул клинок под горло, и он встал в испуге.

— Нет, — сказал я. — Отдай мне прочих, тогда уйду.

— Это моя добыча, — усмехнулся Юстиниар. — И твои одолжения мне не интересны. Я Создатель. Здесь мое царство.

— Это я слышал. Отпусти людей, — я задвинул Яргита себе за спину. И он с тоской проследил, как перегородка снова зарастает, закрывает единственный путь к спасению.

— И что? Что я получу? — усмехнулся Юстиниар

— Чего ты хочешь?

— Ты не сможешь мне этого дать, человечек. Но…- Юстиниар подумал. — Я поступлю по-другому. Возьми их!

Яргит отскочил. Неведомо откуда свалился скулящий Моллин, Головик, избитый в кровь, и Северянин, пускающий слюну на грудь.

— Бери. Я буду смотреть. У вас нет пищи, нет воды, а из моей земли нет для вас выхода. Смотри на них. Они станут умирать один за другим. Ты — последним. Смотри. — И Юстиниар исчез.

Я оглядел свое войско. Четверо из шестерых нуждались в помощи. Яргит сел на пол возле Аквариса. Поднял глаза на меня.

— Что теперь?

*****

— И что же теперь? — спросил гость, выражая сетования неверному выбору. — Отчего ты не пошёл?

— Не забывай, где мы, благородный асатр, — усмехнулся хозяин недобро. — В том бесовом храме всё морок. И путь к свободе, коль подаренный, тоже. Думаю, разбил бы он нас опять, если Яргит пошёл вперёд. И снова пришлось бы искать его в лабиринтах.

*****

— Почему ты не дал