Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

рассчитывал на помощь, да Жнец надо мною поглумился и возжелал услышать моих извинений, да нижайшую просьбу о помощи. Я, от дерзости своей решил, что, пожалуй ещё потрепыхаюсь без него.

И принялся я размышлять, как вырваться. Противник мой мариновал меня долго, то сжимая, то ослабляя хватку. А тут и Жнец, наслаждаясь, вопрошал, может, желаю я закончиться прямо тут, от голода спустя время иль задохнуться в каменном мешке. На что я отвечал, что хотел честного боя. Не так, как крыса сдохнуть от голода. Назвал я каждого из них трусами. А он возьми, да ослабь хватку.

В ответ на мысли отошла одна стена сбоку, открывая выход в квадратную комнату. И я, как куль вывалился в свободное место.

*****

Хозяин замолчал. Положил руки на стол ладонями вниз.

— Что? — с тревогой спросил гость.

— То, что я тебе поведаю сейчас, — тихо сказал хозяин не поднимая взгляда, — не для научных трудов иль мемуаров. Будет сказано только сейчас и останется меж нами. Здесь.

— Как скажешь.

— Твоему слову можно верить, я знаю.

*****

Свет многих факелов вдоль стен после каменного мешка казался ослепляющим.

Я открыл глаза, огляделся. Опять бесов храм играл со мною. Комната была набита палаческим интструментарием и всевозможными приспособами. Висели железные кресты и деревянные щиты на крюках. С перекладин висли цепи. В углу пылала жаровня, а в ней лежал, дышал жаром раскалённый палаческий инструмент. Словно для меня. Но я-то знал, что это не настоящее. Думал об этом и всячески себя убеждал.

— Ты играешь со мной! — Крикнул я, уверившись, что ни Жнецу, не неведомому хозяину до меня дела нет, их заботили лишь наши чаяния, с которых они пили сполна и страха, и боли. — Мне наплевать на тебя.

Но никто не ответил. Я ступил в комнату, сбросил заплечный мешок на пол. Медленно обошел её по кругу. Да, именно такая, ты все верно угадал, неведомый противник. Я подошел к щиту из окованных железом бревен, свисающим на толстых крючьях с потолка. Это ты тоже угадал. Со спины дохнуло кислым потом. Я резко оглянулся. Никого. Так пахло от Архимейстера. Ему было тяжело спускаться, поэтому он всегда успевал пропотеть, когда приходил в палаческую.

В дальнем углу раздалась протяжная иритийская речь, хотя я мог поклясться, что никого кроме меня в той комнате не было.

— Молот мне…. — Я оглянулся. Никого. Звонко упала на пол стекляшка. Безделица. Песочные часы. Покатились, обходя ножку стола по дуге и рассыпая из разбитой колбы песок. Словно моя жизнь по капле. И звук удара по кости. Аж заломило в плече. Я невольно ухватился за руку. Но нет. Это не со мной. Не сейчас.

— Ты не умрешь… — послышалось в другом углу. Я закрыл глаза, слыша собственное сердце, что невольно забилось чаще. Каждый его удар вгонял в меня спицы страха. Я боялся тогда. Впервые я могу сказать, что страх стал сильнее меня. Я поддался и проиграл. — Пока… Архимейстер… Не скажет… Что… Довольно. Тебе страшно?

Довольно.

— Чего ты хочешь? — Я с силой поднял одну из тяжелых приспособ, опрокинул на каменный пол. Легче не стало. Духота травила из меня разум и осторожность.

— Я здесь! Выйди, тварь, и мы посмотрим друг на друга!

Но ответом была тишина. Кто-то засмеялся возле жаровни. Грубо, с хрипом. Я узнал голос. Второй был повыше, визглив, точно бабский.

— Они прям как человеки! — Захлёбывался второй. — Глянь, и верно человеки! Кровь-то красная... Помойные щенки бешеной суки.

— Слышишь? — Гремел голос, плавая по комнате. Медленные, размеренные слышались удары. Я слышал, ощущал каждую сломанную кость. — Слышишь, этот звук? Запомни хорошенько, падаль… Тебе страшно?

Я крутился вслед за голосом в надежде дать отпор. Но то был мой страх, благородный асатр. С ним я не справился. Щит покачнулся, зацепив меня за руку окованным боком.

— Запомни….

— Я убью тебя, — я в ярости ударил деревяшку ногой. Крючья загремели. Один сорвался, и щит криво повис, раскачиваясь. — Покажись!

— Это мы еще размялись только… — Снова хриплый смех. — Теперь уж по-настоящему начнём…

Я зажмурился. Нельзя поддаться, нельзя, это только морок. Надо услышать внутри себя. Это мой страх, моя слабость. Я должен был себя одолеть.

— О-о, — хриплый звук вдруг поменял тембр, стал похож на мой голос. Я открыл глаза. Из темноты угла ко мне выступил человек. У него была тангорский типаж, холодные серые глаза, хищный нос и жесткие губы. Черные, как смоль, волосы спускались непослушными прядями на лоб. Человек был одет в черное, на военный иритийский крой. Крест-накрест ремни для ножен. Рукояти сабель у руки. Человек встал напротив меня, посмотрел в глаза. Я сглотнул сухой глоткой, глядя на свое отражение.

— Зачем? — Хрипло спросил я, не совладав с голосом. В голове моей всё смешалось.

— Потому что твой страх только в тебе, — сказал двойник. — Ты звал меня? Я пришел.

Я встал, приготовившись к бою.

— Нет, — улыбнулся двойник. — Мы не станем драться, как низшие существа. Это недостойно.

— Отчего же? — Я приблизился.

— Не интересно, — двойник повторил мои движения точь-в-точь. Сдвинулся в другую сторону, — Тебе не сравниться со мной. Я знаю каждый твой шаг. Ведь я — это ты. Всё, что ты сделаешь — сделаю и я.

Где ж Жнец? Почему молчит?

— Надеешься на своего демона? — Двойник прошел к щиту, тогда как я сдвинулся к жаровне, и мы продолжали двигаться по кругу. — Не трудись. Здесь он бессилен. Это мое царство. Тут только я и ты… Не ожидал? Спеси поубавилось?

— Кто ж ты? — Я понял, что приблизиться мне не дадут, двойник предугадывал любое движение.

— Я? Я Создатель. Вы пришли в мой дом. Жалкие человечишки, и даже посмели бросить мне вызов.

— Уж не ты ли сегодня ночью маялся от скуки? Создатель, — я почти уж успокоился тогда.

Двойник ухмыльнулся.

— Ты решил, что, как дикарь, ворвешься ко мне и растопчешь, точно птаху? Это я позвал тебя. Я бросил тебе наживку. И ты заглотил её. Пришел, как мотылек летит на огонь. Теперь ты будешь гореть, как мотылёк. Вечно.

— Что ж, — я снова встал, приготовившись к схватке, даже достал свою железку.

— Нет, человек. Ты не понял меня, —