Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

ничего не исправить, разве что самому отправляться на фронт с пригожинскими штрафниками (Старовойт, как недавно объявили, сам как раз проходил подготовку в вагнеровском лагере), а разговаривать больше не о чем.

Зато какой разговор представить проще – в той же Мексике с русским случайным попутчиком или собутыльником, который окажется айтишником, выехавшим в сентябре через Верхний Ларс. Слово за слово, и точки соприкосновения обнаружились бы сами, а к концу разговора оказалось бы, что оба и к Путину относятся одинаково, и к войне, и надежды общие, и страхи. Это как раз не фантастика, люди, чью жизнь сломала война, общий язык найдут легко. Другой вопрос, что, скорее всего, столкнувшись в самолете или в баре с антивоенным «релокантом», курский депутат пересядет, отвернется, притворится невидимым. Разговора не будет ни в каком случае. Даже на стадии публичной обструкции и призывов к расправе (а также, поверим депутату Васильеву, звонков с угрозами беременной жене, которая тоже, между прочим, депутат) он исходит из того, что все еще принадлежит к правящему классу и свои проблемы намерен решать согласно принятым в его среде правилам. Он никогда не признается даже себе, что враг его – как раз система, грозящая ему кувалдой и воюющая на Украине. Он никогда не противопоставит себя системе, и она его тихо растопчет, а он и не поймет, что айтишник-релокант ему на самом деле ближе и роднее, чем губернатор Старовойт, и интересы его совпадают с айтишником, а не со Старовойтом. Что-то из гулаговских воспоминаний, когда убежденные коммунисты старались держаться особняком, потому что чудовищная ошибка – она только у идейных, а остальной-то барак правильно сидит, кулачьё и фашистское охвостье. Ну и понятно также, что не будь этой истории с Мексикой, и ругали бы какого-нибудь другого депутата, сам бы этот Васильев соглашался, что критика правильная, и что отпуск стоит кувалды, аплодировал бы, одобрял, вообще никак не соотнося себя с жертвой.

А другие номенклатурщики, федеральные и провинциальные, отдохнувшие на новый год в Эмиратах и Турции, а кто посмелее – и в «недружественных странах», они себя соотносят с курским Васильевым, ставят себя на его место, поеживаются от мысли, что завтра кувалдой могут грозить уже им? Депутаты, начальники департаментов, министры какие-нибудь, дети министров, включая Ксению Шойгу, губернаторы, включая того же Старовойта, который, вероятно, верит, что сумел откупиться от Пригожина, хотя понятно ведь, что не сумел, нельзя от такого откупиться. Эти люди, которые достигли всего в системе – как они переживают путинскую культурную революцию (в китайском смысле), которая полностью поломала привычную для них систему координат и ценностей, поставила выше их каких-то непонятных уголовников, а залогом уже даже не успеха, а выживания сделала соучастие в грязной войне? Курский Васильев – типичный российский номенклатурщик. Понимает ли он и такие, как он, что самый опасный их враг, самая большая угроза, которая им адресована – это и Пригожин, и Турчак, и сам Путин, и что если все будет так продолжаться, то именно с ними, а не с тем антивоенным релокантом (который уехал и, в общем, уже недосягаем), враг расправится максимально скоро и жестоко? Понимают ли они, что именно им жизни не будет прежде всего с Путиным, и ладно бы только без мексиканских каникул он их оставляет – он лишает их вообще всего, что составляло их довоенную жизнь. Это до войны они были самодовольными и уверенными в завтрашнем дне помещиками в своих Курсках и Вологдах, теперь им жить от окрика до окрика, смириться со своим положением тех, на кого орет Турчак, понять и принять, что именно для системы они – заведомые ничтожества, пригодные только для показательных унижений и расправ.

Тут можно было бы политологически спрогнозировать обострение противоречий внутри системы, признаки скорых внутриэлитных конфликтов и что-нибудь еще в том же духе, но нет, речь ведь действительно идет о ничтожествах, которые едва ли в состоянии даже осознать собственный интерес, не говоря уже о том, чтобы защищать его от угроз сверху. Их не жалко, в конце концов, они, будучи по ту сторону, тоже никогда не переживали о неприятностях обычных людей. Но и злорадствовать по поводу того, что война сделала российскую элиту более уязвимой, тоже не стоит. Съедят этого Васильева, его место займет какой-нибудь совсем кровавый негодяй, и чем больше времени будет продолжаться война и Путин, тем больше таких замен произойдет, и к тому моменту, когда зайдет речь о постпутинском будущем, субъектами предметного разговора об обустройстве России окажутся уже не «жулики и воры» из десятых, а какие-нибудь совсем жуткие ветераны Соледара. Переформатирование элиты в ходе войны – уже свершившийся факт, а представить себе будущее страны, в выстраивании которого не участвует элита – можно, конечно, но только в случае физического ее уничтожения, а такая задача под силу, говоря мягко, еще более чудовищной и опасной элите. И, значит, максимальный политический оптимизм, который возможен сейчас, может быть связан только с тем, чтобы процесс вагнеризации путинской системы происходил как можно медленнее, чтобы к моменту ее крушения типичным представителем номенклатуры оставался сибарит с мексиканскими каникулами, а не тот, кого выносит на поверхность кровавой военной волной.

13 января 2023

Пишут, что Кремль готовится к переизбранию Путина в 2024 году, и можно, конечно, посмеяться над человеческой самонадеянностью, но вообще чего смешного – взяли же Соледар, еще что-нибудь возьмут, дотянут до мира, власть не пошатнется, ну и прежняя жизнь хотя бы в том виде, в каком она есть теперь, затянется – с китайскими «Москвичами», «Чебурашкой» в кино, внутренним туризмом (а для богатых – Эмиратами), Навальным в тюрьме, Кудриным в «Яндексе» и военкорами по телевизору. Все как сейчас, только уже без той остроты невыносимости, которая сопровождает войну и которая за 11 месяцев тоже значительно снизилась, возвращаясь к пиковым значениям только время от времени – как в первые дни мобилизации. Представляя, что все как сейчас, только нет войны, уже не так просто найти повод для ежедневного «чтоб вы сдохли» – напротив, застойная перспектива кажется не очень совместимой с любыми сильными чувствами, и даже если сейчас это кажется невозможным, однажды они пройдут, и окажется, что без адреналиновых интервенций смотреть на окружающую реальность так же, как в 2022-м, уже не получится.

Окажется, что вещей, которые можно забыть и простить, гораздо больше, чем принято думать теперь. Окажется, что бытие определяет сознание, и что вопрос возвращения – для кого в страну, для кого