Из руин - Arlenna

…Вот они с Рэндальфом тревожно склоняются над спящим Родольфусом, стараясь уловить его слабое дыхание. Мальчик открывает глаза и улыбается им, они облегчённо вздыхают и улыбаются друг другу.

…Маленький Родольфус вместе с ней качает колыбельку Рабастана и, смешно выговаривая слова, рассказывает, как они вместе будут играть, когда брат подрастёт.

…Родольфус и Белла бегают по парку. Крошечный Басти пытается угнаться за ними, спотыкается, падает и начинает плакать. Родольфус возвращается к нему, успокаивает, берёт за руку и дальше они медленно идут втроём. «Он же маленький», — виновато объясняет Роди недовольной Беллатрикс. Та требует бросить малыша, но тут к ним присоединяется Нарцисса, Белла сменяет гнев на милость и дети мирно играют на лужайке.

…Лестрейнджи всей семьёй отдыхают на Мальте.

— Мама, можно, я поплыву к той скале? — Родольфус машет рукой на виднеющийся вдали утёс.

Далековато, но он сильный и прекрасно плавает. Маргарита кивает.

— Мама, можно я с Роди? — подскакивает Рабастан.

Женщина хмурится. Басти ещё не готов к таким заплывам. Младший сын умоляюще смотрит на неё.

Родольфус, уже по пояс зашедший в воду, поворачивается к ним.

— Я ему помогу, мама, пусть плывёт.

Маргарита неохотно соглашается. Рэндальф одобрительно улыбается. Сыновья должны расти мужчинами, они же Лестрейнджи.

Женщина не сводит глаз с тёмно-каштановой и ореховой голов, мелькающих среди волн. Вот они достигают утёса, Родольфус вскарабкивается первым, протягивает руку брату и оба мальчика торжествующе машут родителям руками.

Обратно братья плывут гораздо медленнее. Рэндальф как бы между прочим входит в воду и готов броситься на помощь, но дети справляются сами. Басти шатается от усталости, но совершенно счастлив.

— У меня самый лучший в мире брат, — говорит он вечером матери.

— …и я прошу тех присяжных, кто, как и я, считает пожизненный срок в Азкабане заслуженным наказанием, поднять руки, — завершает Крауч.

Маргарита не смотрит на присяжных. Она знает — все единогласно «за». Публика с мрачным торжеством встречает приговор аплодисментами.

— Я не согласна! — вскакивает Августа. — Я требую Поцелуй дементора для Беллатрикс Лестрейндж и Рабастана Лестрейнджа.

«А Басти ей чем не угодил? Ведь любому в этом зале ясно, что он в их команде на вторых, если не третьих ролях» — думает Маргарита, ещё секунду назад ощущавшая тепло летнего солнца на коже и вкус солёных брызг на губах.

— Рабастана? Вероятно, вы хотели сказать, Родольфуса? — поворачивается к ней вездесущая Рита Скитер.

— Нет, Рабастана, — лицо Августы перекошено от ненависти. — И посадить эту чёртову шлюху к её мужу-рогоносцу, а младшего отправить к матери, и пусть они любуются на то, что останется от тех, кого они любят, до конца своих дней.

Родольфус переводит тот же пустой взгляд на Августу, но смысла слов по-прежнему не понимает. Оно и к лучшему, думает Маргарита.

— Неплохая идея, — вкрадчивый шёпот за спиной, зловонное дыхание обжигает кожу. Грюм, склонившись к её уху, продолжает шептать, — интересно, кто из вас раньше сломается, ты или твоё старшее отродье. Я ставлю на него, у тебя совсем нет сердца.

Присяжные в растерянности. Крауч какое-то время сосредоточенно думает, потом качает головой.

— Решение принято. Миссис Лонгботтом, наказание направлено на преступников, а не на леди Лестрейндж. После Поцелуя сами они ничего не будут чувствовать, а оставаясь в заключении долгие годы в непосредственном контакте с дементорами на своей шкуре испытают муки и страдания своих жертв.

Августа недовольно села, бросив на Маргариту очередной ненавидящий взгляд. В зал вернулись дементоры. Осуждённые поднялись с кресел. Барти умолял отца пощадить его, тот вопил в ответ, что у него нет сына. Беллатрикс орала «Тёмный Лорд вернётся! Мы дождёмся его и в Азкабане! Он освободит нас и осыплет милостями!» Родольфус обвёл зал очередным пустым взглядом, остановился на Маргарите и слегка улыбнулся. Его губы едва заметно шевельнулись. «Мама», — угадала Маргарита. Но дементоры уже толкали его в спину. Рабастан бросил на неё растерянный взгляд, попытался улыбнуться непослушными губами и вышел вслед за братом. Дверь за ними захлопнулась.

Маргарита вернулась в особняк и осталась там. Возвращаться в опустевший, разорённый Лестрейндж-холл было выше её сил. Нарцисса втайне от Люциуса прислала домовика.

Леди Лестрейндж практически не выходила из дома, день за днём перелистывая чудом уцелевший альбом с колдографиями сыновей и глядя на медальон с портретом мужа. В свиданиях с сыновьями ей было отказано. Записей она больше не вела — писать было не о чём. Последнюю исписанную тетрадь домовик, которому она дала разовый доступ, отнёс в её кабинет и поставил на полку вместе с остальными, сообщив по возвращении, что Родольфус сумел обмануть Грюма, и до сердца Лестрейндж-холла авроры не добрались.

Маргарита умерла через полтора года после суда. Умерла тихо, во сне, от остановки сердца. В семейном склепе Лестрейнджей похоронить её не удалось — защита главы Рода не пускала посторонних в святая святых поместья. Её посмертным пристанищем стал склеп Шафиков, последним представителем которых она была.

Глава 35. Старые друзья

Мы молча смотрели, как догорала последняя часть дневников Маргариты.

— А вы знали это? — я нарушила молчание, когда в камине осталась лишь горстка пепла. — Я хочу сказать, портретам ведь известно только то, что произошло до их создания или то, чем с ними делится прототип, а вы… то есть она… то есть…

Я запуталась. Как всё сложно с этими портретами!

— Живая Маргарита беседовала с Рэндальфом — медальон был создан Мастером, он мог туда перемещаться. Моих портретов такого уровня в лондонском доме не было, поэтому я оставалась здесь.

— А что произошло в Лестрейндж-холле, когда в него явились авроры?

— Когда Грюм понял, что Родольфус его обманул и ему не пройти дальше гостевых комнат, он пришёл в ярость. Авроры всё переколотили, убили эльфов, пытавшихся им помешать, пообещали нам, что ещё вернутся, и убрались. Несколько раз возвращались с разными специалистами, но справиться с родовой магией Лестрейнджей не смогли, после чего забыли о поместье на много лет, вплоть до вашего побега. После него авроры устроили засаду, в надежде, что вы явитесь домой. Чувствовали они себя здесь не очень комфортно, дом, после того, что в нём устроили их предшественники, давил на них, они злились, Грюм сказал Рэндальфу что-то обидное, Рэндальф не сдержался в ответ, и на наш портрет наложили Лентум Люто, заклятие Несмываемой Липкой грязи. Пытались сжечь, но для живых портретов Мастера используют огнеупорные чары, поможет только Адское пламя. Грюм не