Из руин - Arlenna

стала более агрессивной, мы покинули клуб. Родольфус заявил, что ему хватает воплей Селестины Уорлок, которые несутся из каждого дома, где имеется колдорадио, чтобы слушать подобное ещё и у маглов.

— Помнишь, в Азкабане кто-то из охранников был её страстным поклонником и постоянно напевал, при этом немилосердно фальшивя, — Родольфус аж передёрнулся. — В такие минуты я был готов сам дементоров позвать, лишь бы этого не слышать.

Я засмеялась. Он улыбнулся и поцеловал меня.

Потом мы аппарировали на Прад-Стрит, где зашли в круглосуточный магазин старейшей книготорговой сети WHSmith. Родольфус решил, что нечего тянуть, и скупил практически все путеводители по Британии, потом подумал и добавил туристические справочники по Франции, Германии и Испании.

— С магическими сообществами Европы я неплохо знаком, а вот магловскую часть совсем не представляю, — сказал он, бросая в корзину очередное издание. — Хотя и у волшебников за столько лет наверняка многое изменилось.

Голос его слегка потускнел. Жаль было потерянных лет, поняла я. Но ничего, маги живут долго, наверстаем.

Родольфус, очевидно, подумал о том же, потому что повеселел и перешёл в отдел искусства, где выбрал для Басти несколько художественных альбомов, потом направился в отдел детских книг.

— Я считаю, Рэнди будет полезно с самого раннего возраста знакомиться с двумя мирами. Не думаю, что это сделает его маглолюбцем, но, возможно, в будущем убережёт от моих ошибок, — словно извиняясь, сказал он.

Я не возражала.

Закончив с покупками, мы просто бродили по магазину, присаживались на диванчики с заинтересовавшей книгой, пили кофе, удивлялись изощрённой магловской фантазии и лишь под утро, нагружённые книгами, выбрались на улицу, зашли в ближайший пустынный переулок и аппарировали в Лестрейндж-холл.

Там было спокойно и тихо. Я заглянула к спящему Рэнди, подняла упавшую игрушку (с некоторых пор у сыночка появилась новая игра — разбрасывать игрушки, ждать, пока эльфийки принесут их назад и бросать снова), полюбовалась нашим садом, который, хоть и был скромнее Кенсингтонских висячих садов, но нравился мне ничуть не меньше, и всем своим существом ощутила, что я дома.

С того дня так и повелось. Два раза в неделю мы вдвоём или втроём, если у Рабастана было настроение, выбирали что-то интересное в путеводителях, гуляли, знакомились с достопримечательностями, обедали в лучших ресторанах, развлекались каждый по своему вкусу. Волдеморт, казалось, забыл о Лестрейнджах, и нас это полностью устраивало.

Я стала вникать в управление поместьем. Родольфус обрадовался моему интересу, и охотно посвящал меня во все тонкости. Мы вместе разбирали счета, корпели над выписками из банка, инспектировали запасы, планировали модернизацию Лестрейндж-холла.

Рэнди исполнилось полгода. Он уже шустро ползал по дому, радостно лупил в игрушечный там-там, звонил в колокольчик, возился с пирамидками, сортировал зверей, внимательно изучал всё, до чего мог дотянуться, отчётливо произносил слоги, правда, ещё не наполняя их смыслом, осваивал ложку, рассматривал картинки и бурно на них реагировал — короче, рос и развивался. В свои вылазки мы его ни разу не брали — хоть и минимальный, риск неожиданно столкнуться с маглорождённым волшебником или полукровкой всё-таки оставался.

Прошёл Хэллоуин. Басти разрисовал дом движущимися фигурками пауков, летучих мышей и чёрных кошек, углы были затянуты шёлковой паутиной, обычные канделябры сменили светильники Джека. Рэнди был в восторге. Особенно нравился ему костюмчик ворона, который Родольфус трансфигурировал для него.

Когда сын заснул, мы вышли из дома. Родольфус разжёг огромный костёр, бросил в него заготовленные Дары Предкам. Пламя затрещало и выбросило сноп искр. Дары были приняты. Мы трижды обогнули огонь, дождались, пока костёр погаснет, Родольфус собрал несколько угольков, с которыми обошёл дом, когда мы вернулись.

Портреты были пусты. Мы сели за стол, где, кроме наших приборов, было выставлено ещё несколько для пращуров. Родольфус обратился к предкам, пригласил их принять участие в трапезе и попросил защиты для семьи.

Во время ужина мне то и дело слышались шорохи, позвякивание чужих, не наших приборов, я чувствовала, как меня касаются чьи-то призрачные пальцы. После ужина Родольфус собрал всё, что осталось, и отправил в камин. Духи приняли и этот Дар.

Когда мы уже расходились, я неловко повернулась и зацепила стоявший на столе подсвечник. Тот рухнул на пол и раскололся.

Родольфус застыл. Басти сдавленно охнул.

— Прости, я…

Муж приложил палец к губам, взял другой светильник и мы покинули столовую. Выходя, я обернулась и встретилась взглядом с вернувшейся на портрет Маргаритой. В глазах её была тревога.

На следующее утро мы ни словом не упоминали о случившемся, а вскоре, за повседневными заботами, это происшествие потускнело и забылось.

После Хэллоуина нас неожиданно навестили гости.

Сначала прилетела сова с запиской от Мальсибера «Дольф, открой камин, надо поговорить». Флинки тут же забрала Рэндальфа в детскую, Родольфус внимательно оглядел комнату и, не заметив никаких следов присутствия малыша, взмахнул палочкой. Через несколько минут из камина элегантно вынырнул Мальсибер, за ним, отфыркиваясь от пепла, выбрался Долохов.

— Лестрейнджи! — тут же завопил он, сгребая нас в объятия. — Закопались в родовом гнезде и, небось, рады, что про вас забыли?

— Вроде того, — сдержанно кивнул Родольфус. — Флинки, накрой на стол.

— Напитки у нас с собой, — предупредил Долохов, увеличивая пакет, в котором призывно позвякивало стекло. — Старый добрый огденский огневиски, Дрэгон Баррель бренди, эльфийское вино, смородиновый ром, я помню, что Беллатрикс он очень нравится… Белла, ты как, разобралась с последствиями Азкабана и больше не откалываешься от компании?

Похоже, Антонин вознамерился устроить грандиозную попойку, — подумала я, оценив ассортимент и количество алкоголя, и машинально кивнула.

— Вот и славно, — Долохов посчитал мой кивок знаком согласия. — А то прям как неродная была.

— А ты как? — переключился он на Родольфуса. — Тебя тогда, в июле, сильно потрепали. Когда Беллатрикс притащила, думали, не жилец. И Фасмер со Снейпом в один голос это заявили. Что они там сказали…

Антонин прищурился, вспоминая слова целителя.

— Ранения, несовместимые с жизнью, — подсказал Мальсибер.

— Да, точно, — согласился Долохов. — Белла им тогда ответила, мол, ещё посмотрим. И оказалась права.

— Сейчас всё хорошо, — улыбнулся Родольфус. — На ногах стою твёрдо, палочкой владею как раньше, иногда даже на метлу сажусь — поместье большое, не находишься.

— За твоё здоровье! — Антонин поднял бокал с огневиски.

Родольфус пил бренди, я попробовала смородиновый ром и нашла, что он действительно весьма недурён, Мальсибер и Рабастан последовали примеру Долохова и предпочли огденский.

— А что у вас? — спросил Басти, разрезая окорок.

— Ничего интересного, — махнул рукой Мальсибер. — Лорд постоянно в отлучке, куда отправляется и что ищет, нам не сообщает. Егеря бегают по Британии, ловят Поттера и беглых грязнокровок. Кого поймают — тащат на Комиссию