Из руин - Arlenna

единороги приветливо кивали головами и тихо ржали, мантикоры щёлкали хвостами и свирепо рычали, драконы пыхали безвредным пламенем, гиппогрифы величественно расправляли крылья и склонялись в поклоне, снитчи трепетали крылышками, а мётлы крутились, демонстрируя фигуры высшего пилотажа. В завершение ёлку украсили гирляндами, зажгли свечи, и она засияла тёплыми праздничными огоньками. Мы расположились на ковре у камина. Говорить не хотелось. Родольфус и Басти вспоминали прежние годы, когда в их жизни ещё не было Азкабана, Лорда, рейдов, пыток и убийств, Рэнди сидел на коленях у папы и зачарованно разглядывал первую в своей жизни ёлку, я наслаждалась теплом и уютом своего подлинного дома.

Позднее рождественское утро началось с распаковки подарков. Вспомнили о нас немногие, да и те отделались формальными сувенирами. Искренним был, пожалуй, только Долохов, приславший набор алкогольных напитков разной крепости.

— Антонин, наверное, думает, что мы тут не просыхаем, — засмеялся Рабастан, покрутив в руках бутылку коллекционного шампанского.

— Он был бы разочарован, — улыбнулся в ответ Родольфус.

Для Рэнди была заказана лошадка-качалка. Малыш сначала отнёсся к ней с опаской, но быстро вошёл во вкус и принялся лихо раскачиваться. Мы сделали друг другу подарки с потаённым смыслом, но лучший подарок получил Родольфус, и сделал его отцу, как ни странно, Рэнди.

Пока мы расправлялись с рождественским обедом (Флинки и Винки превзошли самих себя — стол ломился от явств. Запечённая индейка с картофелем и брюссельской капустой, которая, как выяснилось, если её правильно приготовить, очень даже ничего, сосиски в беконе, клюквенный соус, фруктовый пудинг, кексы с цукатами, имбирное печенье, пряничные домики, яблоки в меду и миндальные пирожные были превыше всяческих похвал), Рэнди, сидя на детском стульчике, с энтузиазмом ковырялся ложкой в фруктовом пюре. Сынок хотел есть сам, но пока плохо координировал движения, так что попадал то в глаз, то в ухо, то в нос, но не отчаивался, сопровождая каждую новую попытку бодрым бормотанием нараспев. «Ма-ба-па-да-ва-га», — выдал он очередной раз, потом повернул голову к Родольфусу и чётко сказал «папа», после чего снова размазал содержимое ложки по лицу.

— Где папа? — спросила я, чтобы убедиться, что это не случайный набор звуков.

— Папа, — повторил Рэндальф, для большей убедительности ткнув пальцем в сторону Родольфуса, окончательно опрокинул тарелку с пюре на себя, запустил в него пальцы и с довольным видом их облизал.

Родольфус разомлел от счастья.

— Скажи «Басти», — наклонился к племяннику Рабастан.

— Аи, — ответил Рэнди, шустро запустил обе руки в тарелку крёстного и выхватил вилочковую косточку.

— Эй, это моё! — возмутился Рабастан.

— Не зевай, — засмеялся Родольфус. — Вот так и упустил своё счастье.

— Ладно, мне для крестника не жалко, — улыбнулся Басти.

Рэнди, переключившийся на добычу, позволил, наконец, Флинки обтереть и накормить себя, после чего вернулся к качалке. Волшебная лошадка ржала и мотала головой, если её погладить. Малыш укатался до полного изнеможения, уже засыпал, но ни за что не хотел расстаться с игрушкой. Пришлось отнести её в детскую и водрузить рядом с кроваткой, только после этого он заснул.

— Ещё один любитель верховой езды, — улыбнулась Маргарита.

— И прекрасно, всё лучше, чем на метле носиться, — заявил лорд Рэндальф.

— Подрастёт — куплю ему пони, — пообещал Рабастан.

— Ты, вроде, метлу ему собирался купить, — напомнил Родольфус.

— И метлу куплю, — не стал спорить Басти. — Всё, что захочет, куплю. Метла, папа, ничем не хуже.

— Подрастёт — сам выберет, — вмешалась я, видя, что лорд Лестрейндж начинает багроветь. — Или станет чередовать.

Мы вышли в парк. Деревья были укутаны снегом, на небе высыпали крупные звёзды, стояла удивительная тишина. Казалось, мы остались одни на всём свете, нам было хорошо и спокойно.

Оставшиеся до Нового года дни Родольфус был чем-то очень занят, а вечером 31 декабря предложил мне отправиться в наш коттедж.

— А Басти? — удивилась я, поняв, что мы будем вдвоём. — Мы что, оставим его в одиночестве в новогоднюю ночь?

— Идите, — махнул рукой деверь. — Я завтра оторвусь, меня уже пригласили.

Коттедж был мрачным и тёмным. Я вопросительно взглянула на мужа, но не успела ничего спросить — к дому подъехало такси. Я догадалась, что Родольфус приготовил мне сюрприз.

Мы приехали в Оксфорд, вышли на пустынной окраине, Родольфус рассчитался, нырнул в неприметный переулок, достал из кармана тот самый ключ, что мы использовали в Отделе Тайн и с улыбкой протянул мне. Я прикоснулась к бородке ключа, Родольфус взялся за кольцо и произнёс «Сен-Дени».

В животе резко дёрнуло, я ощутила, как ноги отрываются от земли, мир вокруг закружился в бешеном вращении, и мгновение спустя я опустилась на ноги среди сияющей разноцветными огнями, запруженной толпой улицы. Прямо перед нами возвышался знакомый всему миру изящный силуэт.

— Bonne année, mon amour, — наслаждаясь произведенным впечатлением, улыбнулся Родольфус. — Как тебе мой сюрприз?

С трудом удержавшись, чтобы не завизжать от восторга, я повисла у него на шее. Проходящая мимо компания одобрительно засвистела. Родольфус предложил мне руку, и мы отправились гулять по новогоднему Парижу.

Он был прекрасен. Улыбающиеся лица, смех, поздравления, которыми обменивались незнакомые люди, сияние огней, запахи глинтвейна и жареных каштанов дарили нам нашу новогоднюю сказку на двоих. Когда мы вдоволь налюбовались праздничной иллюминацией, оригинально оформленными витринами, в которых разыгрывались настоящие спектакли (глядя на застывших перед витринами малышей, я подумала, что года через два обязательно возьмём с собой Рэндальфа) и дизайнерскими ёлками, некоторые из которых и на ёлки-то не были похожи, Родольфус взглянул на часы и объявил, что нам пора занимать места для шоу.

Оценив мою любовь к нестандартному использованию крыш, он выбрал для нашего вечера ресторан Les Ombres, расположенный на крыше Музея древних цивилизаций. Вид был просто потрясающий! Мы расположились на террасе, прямо над нами нависала сияющая огнями Эйфелева башня, под ногами раскинулся ночной город, ровно в полночь взорвавшийся волшебными фейерверками. Мы выпили по бокалу шампанского и неспешно ужинали, наслаждаясь праздничной атмосферой, как вдруг я почувствовала чей-то тяжёлый неприязненный взгляд.

Обернувшись, я увидела высокого осанистого пожилого мужчину с чёрной бородой и пронзительными глазами. Он мрачно разглядывал нас и, судя по выражению лица, мы ему не нравились. Родольфус обернулся следом за мной, увидел незнакомца и ощутимо напрягся, стараясь, впрочем, ничем себя не выдать. Муж вежливо наклонил голову в знак приветствия, но старик не ответил и отвернулся.

— Ты его знаешь? — спросила я.

— Да, — нехотя ответил муж. — Это Корвус IX Лестрейндж, глава французской ветви Лестрейнджей. Не думал, что он тоже захочет здесь праздновать.

— Он тебе не особенно рад, — заметила я.

— Между нашими семьями довольно натянутые отношения.

— Давно? — полюбопытствовала я.

— Примерно с десятого века, — усмехнулся