Из руин - Arlenna

Малфой подобострастно кивнул, однако не двинулся с места. Вместо него к нам подошла Нарцисса.

— Спускайтесь, — напряжённо произнесла она, махнув в сторону подвала.

— Палочки у них забери, — подсказал Эйвери.

Нарцисса протянула руку. Мы с Басти отдали свои палочки, палочку Родольфуса вытащил из его кармана домовик и почтительно передал хозяйке. Цисси оставила их на каминной полке.

«Сейчас Волдеморт отправится проверять крестражи, — думала я, спускаясь по выщербленным от времени ступенькам. — Потом рванёт к Хогвартсу и заберёт с собой всю компанию. А оттуда уже не вернётся. Это наш шанс. Если, конечно, Малфои не захотят купить нашими жизнями прощение у новой власти. Впрочем, хватит им и вранья Цисси.»

Басти придержал меня за локоть, оторвав от размышлений. Нарцисса приложила палочку к двери, и та распахнулась. Из подвала дохнуло сыростью и затхлым воздухом.

Сопровождавший Нарциссу домовик щёлкнул пальцами, и под потолком зажглось несколько свечей, осветив пустую убогую камеру. Сестра взмахнула палочкой и наколдовала два лежака — больше бы всё равно не поместилось, призвала несколько одеял, повернулась к двери, но почему-то медлила, судорожно стискивая в руках белоснежный носовой платок с монограммой.

— У меня не было другого выхода, — наконец выпалила она, не глядя на нас.

— О чём ты? — не поняла я, отгоняя закравшееся подозрение, что отнюдь не Мальсибер виноват в визите Волдеморта.

— В марте егеря привели Поттера и его друзей. Люциус вызвал Милорда, а Поттера мы посадили в подвал. Не в этот, в соседний. Но дрянной мальчишка сумел вызвать Добби, и тот помог бежать ему и остальным пленникам. Лорд был в ярости, он мучил нас Круциатусами, я думала, что не выдержу… Но тогда я выдержала. И ничего не сказала. Но оказалось, что проклятая грязнокровка захватила мой волос и мою палочку. Сегодня утром она приняла Оборотное зелье и в моём облике пробралась в Гринготтс. Там Поттер вынудил гоблинов провести их к вашему хранилищу и что-то оттуда взял. Я не знаю, что это было, но Лорд пришёл в неописуемую ярость. То, что было в марте, не идёт ни в какое сравнение с тем, что случилось сегодня. Он убил всех, кто был в Гринготтсе, кто был здесь. Он готов был убить нас — меня, Люциуса, Драко, — и, чтобы спасти жизнь нам, я рассказала ему о вашем ребёнке.

— Так это ты?! — задохнулся от ярости Родольфус.

— Я предупреждала тебя, — его злость словно придала Нарциссе сил и внушила уверенность в собственной правоте. — Помнишь, как ты угрожал мне в моём доме, как намеревался применить ко мне Империус и говорил, что пойдёшь на всё, даже на убийство, ради своей семьи. Вот и я пошла на всё ради своей.

Родольфус сдвинул брови, силясь припомнить, о чём говорила Нарцисса, а у меня в памяти мгновенно всплыло утро после схватки с Амелией Боунс и Эммелиной Вэнс, малфоевский сад, Родольфус, говоривший, что готов убивать ради нас, самых дорогих для него людей и шорох, шорох в кустах! Я ещё подумала, что это или Петтигрю в своём анимагическом облике, или охотящаяся за ним кошка. Значит, Цисси тогда слышала нас и затаила обиду. Впрочем, даже не будь этого разговора, сестра всё равно сделала бы то же самое, лишь бы отвести угрозу от Люциуса и Драко. Каждый за себя.

Не дождавшись ответа, Нарцисса вышла. Дверь за ней захлопнулась, и мы остались в подземелье, освещённом лишь тусклым светом пары свечей под потолком.

— Я же говорил, что Мальсибер нас не выдаст, — нарушил тишину Басти, усаживаясь на лежак.

— Флинки! — попробовала я призвать домовушку. Увы, безуспешно. После столь эффектного визита Добби Малфои просто не могли не принять мер против его возможного повторения. Хоть эльфийская магия и отличалась от человеческой, но навряд ли её превосходила, иначе эльфы не были бы столько столетий в услужении у волшебников, так что нейтрализовать её сильному магу не составляло труда.

Родольфус опустился на соседний лежак, не выпуская из рук затихшего Рэнди.

— Я не могу позволить, чтобы он замучил вас, — тусклым, безжизненным голосом произнёс он. — Я сделаю это сам… быстро и безболезненно.

— Брат, ты что?.. — опешил Рабастан. — Ты… ты обречёшь себя… Магия не простит детоубийства!

— Я не могу допустить, чтобы он замучил Беллу и Рэнди, — повторил Родольфус. — Ты решаешь сам. Но имей в виду — ты сумел противостоять его Империусу. Он тебе этого не забудет. Если нужна помощь — я помогу.

Он нежно погладил по волосам прильнувшего к нему Рэндальфа. Малыш поднял голову и улыбнулся.

— Мерлин, дай мне сил, — простонал Родольфус, прикрыв глаза.

Рабастан опустил голову на сцепленные ладони.

— Неужели нет выхода? — пробормотал он.

— Нет ни выхода, ни времени, — тем же исполненным глубокого отчаяния голосом произнёс Родольфус.

— Рольфи, — я села рядом и приобняла мужа, — это ведь он толкает тебя к такому решению. Он хочет, чтобы ты это сделал, иначе рассадил бы нас в разные камеры, благо, подвалов у Малфоя достаточно. Но он посадил нас вместе. Не играй по его правилам, это гарантированный проигрыш.

— Он играет со мной как кошка с мышью. И он в выигрыше при любом раскладе. Если у меня хватит решимости — муки, которые я испытаю, когда сделаю это, удовлетворят его сполна. Если не хватит — он насладится муками, которые я буду испытывать, когда он станет мучить вас. Торопиться он не будет, и я успею сотни, тысячи раз пожалеть о своей слабости.

— Родольфус, — я прикоснулась к его предплечью, — он не переживёт завтрашний день. Не спрашивай, откуда я это знаю, просто знаю. Просто поверь мне. Да, он кажется непобедимым и почти всех заставил в это уверовать, но завтра его не станет.

Родольфус быстро взглянул на меня, но спрашивать ни о чём не стал. А я почувствовала, что больше не хочу и не могу ни лгать ему, ни дозировано выдавать полуправду. У нас и без Волдеморта полно врагов, кто знает переживём ли завтрашний или даже сегодняшний день мы сами, и я не хочу уходить за Грань, ощущая себя лгуньей.

— Рольфи, я хочу, чтобы ты знал. Я не та…

— Ты моя жена и мать моего сына, — остановил меня муж. — Грань вернула мне тебя, и это были самые счастливые полтора года в моей жизни. Да, что-то меня смущало. Сначала мелочи — ты настояла, чтобы я выпил укрепляющее во время побега из Азкабана, испугалась, когда я соскользнул с метлы, говорила со мной, делилась мыслями, переживаниями. Этого между нами не стало