После нас - Катерина Затула

рукой, ждать его по вечерам, вместе кормить Алису, смеяться на кухне, привыкать к тому, что у нас есть свой дом и своя жизнь. Постепенно убеждать себя, что мы почти семья. Почти. А я больше не хотела быть «почти».

— О чём думаешь? — спросил Никита.

Я повернула голову. Он отложил телефон и внимательно смотрел на меня.

— Ни о чём.

— Врёшь.

— Не хочу разговаривать.

— Это я уже слышал.

Его рука снова легла на моё колено. На этот раз я не стала убирать. Просто устала сопротивляться каждому прикосновению мужчины, которого всё равно хотела рядом.

Машина свернула с основной дороги, поворот я узнала сразу. Затем впереди показались ворота. Они медленно разъехались, пропуская нас на территорию. Автомобиль поехал по широкой дорожке между аккуратно подстриженными деревьями, и впереди появился дом. Он почти не изменился. Тот же светлый камень, тёмная крыша, высокие окна. Широкое крыльцо и терраса, на которой мы когда-то сидели с Кристиной.

Дом не был показным. Никаких фонтанов и архитектурного безумия, которым некоторые владельцы пытались сообщить окружающим размер собственного банковского счёта. Строгий фасад, натуральный камень, дерево, огромные окна и идеальная тишина закрытой территории. Дорогой настолько, что ему не требовалось это доказывать. Очень похожий на хозяина. Машина остановилась перед крыльцом.

— Приехали, — сказал Никита.

Я ничего не ответила. Он внимательно посмотрел на меня.

— Что с лицом?

— Ничего.

— Ты побледнела.

— Тебе кажется.

Никита явно не поверил, но расспрашивать не стал. Вышел первым, обошёл автомобиль и открыл дверь со стороны Алисы. Дочь по-прежнему спала. Он расстегнул ремни и осторожно поднял её, стараясь не разбудить. Алиса сразу устроилась у него на груди. Маленькая ладонь легла на воротник рубашки, тёмные кудри рассыпались по его плечу. Я выбралась сама, не воспользовавшись протянутой рукой.

Входная дверь открылась. На крыльцо вышла Вера. Она работала в этом доме ещё до того, как Никита женился на Кристине. Я же познакомилась с ней вскоре после их свадьбы, когда впервые приехала сюда в гости к подруге. С тех пор Вера почти не изменилась. Разве что волосы стали почти полностью седыми, а возле глаз прибавилось морщин. Она по-прежнему держалась прямо: тёмное платье, собранные на затылке волосы и спокойное лицо женщины, которая много лет управляла чужим богатым домом и давно научилась видеть всё, но не задавать лишних вопросов.

Сначала Вера посмотрела на Никиту, затем на спящую девочку у него на руках и только потом заметила меня. Остановилась. Пауза длилась не больше секунды, но я почувствовала её всем телом. Конечно, она меня узнала. На протяжении многих лет я приезжала в этот дом как лучшая подруга Кристины Константиновны. Пила на кухне кофе, выпрашивала у Веры её фирменное печенье и иногда просто сидела рядом, слушая рассказы о детях и внуках.

Никита и Кристина всегда сохраняли с персоналом вежливую, но чёткую дистанцию. Я же никогда не видела смысла делать вид, будто люди, которые каждый день находятся рядом, не существуют за пределами своих обязанностей. Болтала с Верой на кухне, спрашивала о семье, привозила небольшие подарки из своих путешествий. Когда-то она действительно мне нравилась. И, кажется, я ей тоже.

Именно поэтому сейчас особенно не хотелось думать, что она успела прочитать обо мне в интернете. Раньше я входила в этот дом как лучшая подруга его хозяйки. Теперь стояла на крыльце с двумя чемоданами после очередной ночи в постели её мужа. Бывшего мужа, мысленно поправила я себя. Почему-то легче не стало.

Мне вдруг стало мучительно неловко под спокойным взглядом Веры. Возможно, она вообще ничего обо мне не думала, но я уже видела себя её глазами: лучшая подруга Кристины Константиновны, которая годами приезжала к ней в гости, пила вино на этой террасе, загорала рядом с хозяйкой у бассейна, запросто болтала с персоналом, а потом родила ребёнка от хозяина дома и теперь явилась сюда жить.

Прекрасно, Аверина. Статья могла даже не стараться. Самую унизительную версию собственной истории я прекрасно рассказывала себе сама.

И вот теперь я стояла на крыльце возле двух чемоданов, а бывший муж Кристины держал на руках нашу дочь. Картина получилась настолько исчерпывающей, что никаких объяснений уже не требовалось.

— Екатерина Андреевна, — произнесла Вера. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, Вера.

Собственный голос прозвучал натянуто. Её взгляд снова переместился на Алису. Дочь пошевелилась и приоткрыла глаза. Несколько секунд сонно смотрела на незнакомую женщину большими карими глазами — глазами своего отца. Вера всё поняла. По её лицу почти ничего нельзя было прочитать, но взгляд изменился. Стал внимательнее и мягче. Никита поднялся на ступень.

— Вера, это Алиса. Моя дочь.

В его голосе прозвучала та самая сдержанная гордость, которую он не мог скрыть возле ЗАГСа.

— Какая красавица, — тихо сказала Вера. — Очень на вас похожа, Никита Владимирович.

Уголок его губ дрогнул.

— Знаю.

Это было сказано с такой нескрываемой гордостью и довольством, что, несмотря на всё напряжение последних часов, я не смогла сдержать лёгкой улыбки.

Вера отступила в сторону, пропуская нас в дом. Никита вошёл первым, всё ещё держа Алису на руках. Я осталась на крыльце одна и на несколько секунд замерла перед открытой дверью. Потом глубоко вдохнула и переступила порог последней.

Внутри дом изменился сильнее, чем снаружи. Архитектура осталась прежней: просторный холл в два света, широкая лестница, высокие окна с видом на сад. Но исчезли светлые ткани, живые цветы и декоративные мелочи, которые любила Кристина. Интерьер стал темнее и строже. Серый камень, глубокие оттенки дерева, графичная мебель и почти полное отсутствие вещей, не имевших практического назначения. Дом окончательно стал похож на Никиту.

И всё же я узнавала этот дом. В той гостиной мы часами сидели с Кристиной. За дверью справа находилась столовая, где мы не раз ужинали втроём или вчетвером — если в моей жизни на тот момент задерживался очередной мужчина. Тогда Никита почти со мной не разговаривал. Лишь смотрел с привычным раздражением, делал замечания и старательно изображал, будто я мешаю ему исключительно своими бесконечными историями и слишком громким смехом. Возможно, уже тогда дело было совсем не в моём смехе. Теперь я ни в чём не была уверена.

Алиса сонно приподняла голову с плеча Никиты и увидела большую хрустальную люстру над холлом и показала пальчиком.

— Люстра, — сказал ей он.

Алиса окончательно проснулась и начала рассматривать незнакомое пространство. Потом снова посмотрела на Веру и крепче обняла