Театры в дни революции 1917 - Василий Федорович Безпалов

наглядно сказались в Александрийском театре, где выборный художественно-репертуарный комитет, не выдержав марки, уже в конце сентября в полном составе сложил свои полномочия. Артисты не могли столковаться о новом составе комитета и фактическая власть перешла на время к Ф. Д. Батюшкову и Е. П. Карпову, о чем официально извещал специальный приказ, вывешенный за кулисами. «Злонравия достойные плоды»!..

Жить становилось все труднее и артисты стали выступать на стороне, в разных театриках-миниатюр, в кинематографах, в клубах и именно с этого времени в обиходную речь крепко вошло слово «халтура», день ото дня становившееся все популярнее.

Театральная дисциплина падала все ниже и ниже и только оперный коллектив Мариинского театра работал спаянно, не за страх, а за совесть. Что то отличает Мариинский театр в ряду других театров Петрограда: как бы не менялись здесь люди, здесь все живут какие то традиции, которые направляют и регулируют и художественную работу, и самую жизнь театра.

Приходил октябрь. В артистическом мирке повеяло уныньем и тоской. Самоуправление перестало тешить артистов, интерес их все больше перемещался в другую сторону.

На Морской как то незаметно открылся и быстро окреп артистический клуб. Главными руководителями этого заведения были Юрий Морфесси, известный исполнитель цыганских романсов и «интимных песенок любви и печали», и А. А. Орлов, артист нашего балета. При клубе был вкусный буфет, а в клубе довольно крупная игра в карты. Место это охотно посещалось артистами, преимущественно артистами государственных театров. В городе в это время уже закрылись многие кондитерские, а здесь можно было заказать в буфете любое произведение кондитерского искусства. Словом, волна спадала. Почему в октябрьский период многие артисты оказались в кругу ресторанно-деловых и клубно-коммерческих интересов?.. Сколько крупных имен могли бы заполнить подобный синодик!.. (Я не про Орлова говорю — это имя звучало бы еще вполне безобидно в искомом списке!..)

Итак при клубе был буфет и игра в карты. Анархия и клубная атмосфера росли в то время в Петрограде не по дням, а по часам. Росло и нечто другое — но там, в стороне от театров. Война продолжалась, но воевать с немцами уже никто не хотел. Во всех государственных театрах ежедневно шли спектакли. Репертуар — старый. Так осыпались дни октября.

Так в ненастные дни

Собирались они

                     Часто.

Гнули — бог их прости —

От пятидесяти

                   На сто!..

Впрочем, собирались артисты в это время еще и в другом месте и тоже гнули — но совсем другой материал и совсем в другую сторону. Я имею в виду образовавшийся осенью 1917 года «союз солистов государственной оперы».

Надо сказать, что в Мариинском театре существовал так называемый «фонд артистов», в который входили все солисты оперы. На почве разных неурядиц, связанных с новым, ежедневно менявшимся, бытовым укладом театра, некоторые стали считать, что «фонд артистов» недостаточно умело отстаивает интересы своих членов и эта группа недовольных осенью 1917 года образовала полуоффициальный, полусемейный «союз солистов государственной оперы».

Собрания «союза солистов» происходили на квартире артистки М. Г. Валицкой и на эти собрания артисты оперы приглашались персонально, по списку. Звали обычно «на чашку чаю». Муж М. Г. Валицкой — П. А. Валицкий, и муж артистки М. Б. Коваленко — инженер И. В. Экскузович нередко посещали эти собрания и давали советы в различных тактических вопросах.

И. В. Экскузович, человек энергичный, великолепно разбирающийся в любой театральной обстановке, отличный оратор, — был вскоре выбран в секретари «союза солистов», который за несколько дней до Октябрьской революции был официально переименован в «союз солистов имени Э. Ф. „Направника“», и выбрал даже комиссию по рассмотрению проектов по реорганизации государственной оперы.

Тогда руководители «фонда артистов» разглядели в «союзе» зловредную организацию, ведущую якобы к разрушению объединения и на одном из ближайших общих собраний, кажется, в конце ноября, после соответствующих споров и пререканий «союз солистов» самоупразднился, вернее поглотился «фондом», который стремился обнять все нужды оперы, а теперь хотел еще руководить театральной работой.

Приблизительно в это же время на театральном горизонте Петрограда замелькала фигура М. Ф. Андреевой, быстро завоевывавшей популярность в артистических и литературных кругах. Общественно-театральная деятельность М. Ф. Андреевой, если не ошибаюсь, началась в ту пору с работы в Народной доме, который осенью 1917 года был доверен ее художественному контролю Петроградской городской думой, начавшей руководить Народным домом как собственностью городского самоуправления. В Народном доме М. Ф. Андреевой были сделаны первые шаги по очистке репертуара летнего театрика «Водевиль» и по оздоровлению аттракционов на эстраде и в саду. Личное обаяние М. Ф. Андреевой, ее уменье организовывать и руководить, примиряя страсти противников, наконец ее положение как жены Максима Горького быстро обеспечили ей ту популярность, которой она пользовалась первые годы после Октябрьской революции, когда в театральном Петрограде нельзя было найти более популярное имя, чем имя М. Ф. Андреевой[16].

24 и 25 Октября

Днем 24 октября я неожиданно был вызван телефонограммой в канцелярию командующего Петроградским военным округом. Когда я явился, помощник командующего округом поручик Козьмин сказал мне, что военный министр просил передать управлению государственных театров, чтобы все эти дни спектакли шли во что бы то ни стало. Государственные театры ни в коем случае не должны прекращать свою работу, даже если на улицах произойдут маленькие беспорядки или столкновения. Мне, как коменданту театров, вменяется в обязанность следить за выполнением этого. Козьмин распорядился, чтобы завтра днем я снова приехал к нему, так как теперь время тревожное и могут быть какие либо новые распоряжения или дополнения.

Я поехал в дирекцию к Ф. Д. Батюшкову и передал ему мой разговор. Батюшков был совершенно согласен с тем, что театры никоим образом не должны вмешиваться в политику и до последней возможности должны продолжать свою работу.

25 октября к 12 часам дня я снова был в канцелярии командующего войсками и прошел к Козьмину, но сказали, что его в кабинете нет. Дежурный офицер объяснил, что поручик Козьмин экстренно выехал вместе с военным министром Керенским за город для осмотра расположенных около Петрограда военных частей и вернется только к вечеру. Я назвался. Дежурный тотчас же вспомнил, что Козьмин просил мне передать, чтобы спектакли сегодня состоялись несмотря ни на что.

Из штаба я поехал на Невский, но вся площадь Зимнего дворца была уже оцеплена патрулями и заставами. Меня остановили, спросили куда, зачем я ездил, но не успел я еще ответить, как кто то из дежурных узнал меня и объяснил начальнику караула, что я — комендант театров, что он знает меня, что нужно меня пропустить и выдать мне пропуск. Кто то в военной форме сел со