Театры в дни революции 1917 - Василий Федорович Безпалов

решил держаться такой точки зрения, что если театр не желает послать делегатов, то он все же должен ответить на письмо и просить Луначарского самому приехать в Мариинский театр.

Эта точка зрения была окончательно поддержана «фондом артистов» после того как группа актеров и режиссеров, признающая новую власть, собралась на совещание в Морском клубе.

В оперную группу, признающую новую власть, входили: Е. Н. Владимирова, В. С. Шаронов, Л. М. Сибиряков, П. И. Мельников, Н. А. Малько, Н. А. Ростовский, В. В. Киселев, В. Э. Мейерхольд (он тогда числился по опере как режиссер) и еще немногие другие.

Эта группа решила собраться на совещание в Морском клубе, который разместился в особняке Кирилла Владимировича на улице Глинки.

Совещание состоялось и на нем было решено предложить артистам оперы пригласить на одно из своих собраний комиссара Луначарского и просить его информировать актеров, объяснить им, что такое «большевики», что такое «советская власть», что хочет эта власть от государственных театров и что может дать она театру.

После многих и долгих споров общее собрание артистов оперы решило просить приехать к ним на собрание А. В. Луначарского.

Когда затем на общем собрании всех групп и коллективов Мариинского театра В. Э. Мейерхольд и Н. А. Малько сделали сообщение о посылке солистами ответа на письмо Луначарского и о приглашении последнего в Мариинский театр на собрание солистов оперы, то хор, оркестр и балет улюлюканьем, свистом и шумом ответили на это. Зато М. Б. Черкасская сорвала апплодисменты, заявив, что она не участвовала в составлении этого «позорного письма».

А. В. Луначарский в Мариинском театре

Приезд комиссара Луначарского удалось устроить довольно быстро, благодаря содействию О. Д. Каменевой, через которую мы узнали день и час приезда комиссара и назначили в это время в Мариинском театре собрание артистов оперы. Я ждал нового комиссара, встретил его внизу, повел за кулисы в фойе и представил всем собравшимся.

Луначарский сразу взял слово. Он говорил, что большевики вынуждены были взять власть, так как она давно выпала из рук Временного правительства, что денежный сундук находится в руках новой власти, что для каждой власти необходимы и наука, и искусство, и театры, что государственные театры должны продолжать свою работу на самых широких началах автономии и самоуправления, что финансовая часть будет субсидироваться новым правительством. Сильную, энергичную, взволнованную полутора-часовую речь Луначарский закончил приблизительно так:

— «Мне хочется думать, что если среди политических забот наших дней я сумею найти свободный час времени и захочу отдохнуть, то артисты государственной оперы не откажут мне тогда в пропуске!..»

Апплодисменты, перешедшие в овацию, были ответом на это. Лед недоверия и вражды был сломан.

Ликвидация саботажа. В. В. Бакрылов

Тем временем александринцы продолжали занимать непримиримую позицию по отношению к советской власти, а Батюшков попрежнему заседал в б. дирекции на Театральной улице и принимал в делах посильное участие.

Не мало проектов было выдвинуто в эти дни на собраниях артистов: все решали как реагировать на события!..

В это время особенно любили доказывать, что в театре ценны не его стены, но его дух, его труппа, что здания государственных театров нужно покинуть и всей труппой переселиться в другое помещение, открыв там спектакли, и что тогда дело будет в шляпе, ибо где будет играть, петь или танцовать государственная труппа — там, по существу, и будут государственные театры.

В последних числах декабря, не то в поисках подобного противодействия новой власти, не то в поисках организованной халтуры — только часть труппы Александрийского театра (Ведринская, Коваленская, Железнова, Ге, Малютин, Студенцов и др.) действительно открыла регулярные спектакли на Петроградской стороне, в помещении т. н. «Большого театра Аквариума». Вход в этот театр был со стороны Центрального рынка. Спектакли устраивались ежедневно (если был ток!..), но публики привлекали довольно мало.

В скором времени спектакли александрийцев в «Аквариуме» прервались, отчасти потому что театр был секвестрован и должен был быть передан Комиссариату просвещения, отчасти же из-за плохих сборов. Ходить вечером по улицам становилось уже опасно и как раз при возвращении из «Аквариума» после спектакля на Фонтанке был убит С. В. Валуа, которого грабители по ошибке приняли за богача. С. В. Валуа ехал с саквояжем, туго набитым… гримом и париками!..[20]

Когда Луначарский узнал о воинственной позиции александрийцев, он просил члена режиссерской коллегии театральной комиссии Петросовета Н. Л. Тираспольскую, артистку Александрийского театра, передать своим товарищам по сцене, что он готов посетить общее собрание артистов и иметь с ними собеседование по наиболее острым вопросам, выдвинутым революционной действительностью.

Однако артисты не воспользовались миролюбивым предложением Луначарского и продолжали саботажничать, всячески подчеркивая, что они во первых автономны, во вторых «аполитичны» и потому не желают иметь никакого общения с большевиками и не нуждаются в них.

Батюшков не смотря на свое увольнение, продолжал оставаться в дирекции и принимал участие в общем ходе театральной жизни, пока наконец Комиссариат просвещения не прислал в дирекцию своего комиссара, уполномоченного на чрезвычайные меры, дабы сломить саботаж.

Этим правительственным комиссаром был Бакрылов[21].

Бакрылов очутился под кровлей государственных театров в самое горячее время — самое горячее, по крайней мере, с политической точки зрения, — принял на себя и в свою очередь отбил все удары, которые, как легко себе представить, сыпались на него в достаточном количестве. Человек порывистый и нервный, Бакрылов, быть может, порой излишне восстанавливал против себя, но все это в большой степени оправдывалось обстановкой тех дней.

Появление Бакрылова и жесткие меры, им принятые, на несколько дней обострили противодействие саботажников, но это был, так сказать, кризис болезни, после которого началось выздоровление.

Приступ кризиса оказался наиболее чувствительным в Мариинском театре.

А. И. Зилотти, деятельно организовавший сопротивление представителям советской власти, после некоторых недоразумений на этой почве, подал художественно-репертуарному совету прошение об отставке. Отставка была принята. Однако при ее голосовании представители хора и оркестра голосовали против. В связи с этим хор счел себя ущемленным и собрался мстить за невнимание к голосам своих представителей.

В воскресенье 7 января на утреннем представлении «Евгения Онегина» разыгрался скандал. Перед началом спектакля хор сообщил, что он не то бастует, не то in corpore уходит в отставку.

В это же время группа недовольных солистов во главе с Г. М. Поземковским, который нес тогда значительную часть тенорового репертуара, в свою очередь решила протестовать. Представители этой группы обратились к публике со сцены с речами и сорвали спектакль.

После этого художественно-репертуарный совет временно вообще приостановил спектакли.

На второй или третий день после всех этих событий состоялось чрезвычайное собрание, на котором было выражено недоверие………………………… художественно-репертуарному совету, за то что он принял……отставку Зилотти! Вопрос же об уходе Зилотти было решено считать открытым.

Распоряжением Бакрылова,