Театры в дни революции 1917 - Василий Федорович Безпалов

проспекте. Он очень охотно согласился выступить на заседании в исполнительном комитете в качестве защитника выдвигаемого проекта. В конце мая вопрос этот, благодаря авторитетной поддержке Горького, прошел в желательной для нас форме.

Однако для окончательного претворения его в жизнь требовалась еще подпись военного министра Керенского. На это пришлось потратить больше недели. Наконец мне удалось поймать А. Ф. Керенского в небольшом приемном колонном зале на Мойке, где жил до революции военный министр. Керенский на ходу пробежал бумагу и подписал ее.

Пишу эти строки, мысленно обтирая платком лоб и виски. «Быстро сказка сказывается, да не скоро дело делается»!.. Не скоро, — и не легко!..

Приказ № 3461

Приказ военного министра № 3461 от 10 июня 1917 года:

«Военный министр приказал сообщить: для отправления на фронт в распоряжение Армейских Комитетов особых летучих трупп из артистов Петроградских государственных и частных театров — все артисты, находящиеся на службе в частях Петроградского Гарнизона переводятся в 171 пехотный запасный полк. Театральная комиссия должна закончить формирование трупп и посылку их на фронт не позже 5 июля 1917 года. Артисты, до 5 июля не отправленные в составе трупп, будут после этого числа отправлены в действующую армию немедленно распоряжением военного министра».

И дополнение к нему за № 3711 от 17 июня 1917 года:

«В дополнение к сообщенному Вам приказу военного министра, настоящим сообщается, что согласно резолюции исполнительного комитета Совета Рабочих и Солдатских Депутатов из числа артистов, переведенных на службу в 171 запасный полк, могут быть оставлены в Петрограде те из них, кои необходимы для поддержания жизни Петроградских театров. Вместе с тем оставленные в Петрограде военнослужащие артисты обязаны будут давать спектакли по войсковым частям Петроградского гарнизона и его окрестностям».

Так и сказано: «Петроградского гарнизона и его окрестностям».

Театральная комиссия при Исполкоме Петросовета

Комиссаром Н. Н. Львовым в свое время все военнослужащие артисты государственных театров были прикомандированы к нему впредь до особого распоряжения военного министра. Каждому из военнослужащих тогда было выдано удостоверение об этом за подписью Львова.

Теперь приказ № 3461 поглощал это распоряжение и все солдаты-артисты прикомандировывались к 171 пехотному запасному полку.

Таким образом вопрос о военнообязанных артистах в государственных и частных театрах был решен определенно и одинаково для всех: все солдаты-артисты должны быть собраны в один полк. Это давало возможность быстро найти любого солдата-артиста, быстро набрать труппу и группу по любому заданию для обслуживания фронта или тыла.

Нельзя сказать, что артисты оказались на высоте: когда поулеглись страхи быть посланными на фронт, когда (очень быстро!..) перестали увлекаться «спектаклями для солдат», к которым несколько дней относились горячо, как к высокому гражданскому долгу — артисты-солдаты 171 полка стали постепенно все больше и больше тяготиться своей прямой обязанностью и все чаще стали увиливать от выступлений в Красносельском театре, так что под конец здесь стали выступать даже… любители со стороны!..

При новом положении, с конца июня настоящим хозяином и командиром оказалась, в сущности, театральная комиссия при исполнительном комитете Петросовета, которая, что называется, могла казнить и миловать, так как она должна была составлять летучие труппы для обслуживания фронта.

Состав театральной комиссии был следующий: от военного отдела исполкома Петросовета — Диесперов, Заварин и Сомов, от отдела труда — Долин и Левитан. С правом совещательного голоса от государственных театров — В. Ф. Безпалов и В. В. Киселев. Председателем Комиссии был избран Я. С. Левитан, артист «Музыкальной Драмы».

Единственной женщиной, входившей в состав театральной комиссии — или вернее в режиссерскую коллегию при театральной комиссии — была артистка Александрийского театра Н. Л. Тираспольская. Она была уполномочена вести переговоры с артистками государственных и частных театров и приглашать их дли культурно-просветительной работы на фронте и в тылу армии.

Постановления театральной комиссии отправлялись непосредственно в батальонный или полковой комитеты и действительны были за подписью члена бюро исполкома Петросовета и председателя театральной комиссии.

Каждый артист-солдат, в какой бы он военной части до этого не находился, получал теперь такой документ:

«Дано сие… …в том, что, согласно приказания г. военного министра от 10 июня 1917 года за № 3461, он как сценический деятель, должен быть немедленно откомандирован в 171 запасный пехотный полк, с передачей его в распоряжение театральной комиссии при исполнительном комитете Совета Рабочих и Солдатских Депутатов для обслуживания фронта с культурно-просветительной целью».

Весенний разъезд

Как я говорил, позже всех закончил сезон Мариинский театр.

Устав от автономии, концертов-митингов, собраний, «Займа Свободы» и проч., артисты спешили разъехаться на отдых.

Разъезжались, как всегда, приведя квартиры на летнее положение, скатав ковры, затянув картины снова вынутой из сундуков кисеей и марлей (чтобы не гадили мухи), и пересыпав что надо нафталином, разъезжались как в прошлые годы, не чувствуя приближавшейся осенней октябрьской бури[15].

К июню артистические кварталы Петрограда, раскинувшиеся вокруг Мариинского театра, вымерли. В половине июня уехал Батюшков, оставив вместо себя Бертенсона. В последних числах июня, устало отдуваясь после благополучного исхода военных испытаний, я уехал в Крым.

Об июльских событиях узнал из газет на пляже в Евпатории, вынырнув из моря.

Осенние настроения. И. В. Экскузович, М. Ф. Андреева

По сравнению с весной осень выдалась тихая.

Мариинский театр впервые за свое существование открылся не «Жизнью за царя», а «Князем Игорем». Перед началом сыграли Марсельезу в оркестровке Глазунова. В прологе оперы лошадь, на которую сел П. З. Андреев, исполнявший партию Игоря, неожиданно встала на дыбы и опрокинулась назад, придавив собой артиста. Пролог кое как доиграли. Партию Андреева допевал В. А. Селях. Андреева при падении спас металлический шлем; артист хворал несколько месяцев.

Пресловутая автономия, с которой весной так носились артисты, с начала сезона стала сказываться — и сказываться очень печально. Бесчисленное количество комиссий и комитетов невероятно осложняло работу, делало работников безответственными, вносило в жизнь театра еще больший элемент кружковщины и интригантства.

Под влиянием таких результатов часть артистов, особенно шумевших весной, стала понемногу все больше и больше сторониться, другая часть, еще не насытившаяся, ввязывалась во внутри-бытовую жизнь театра, а руководители тем временем намечали пути реорганизации только что установленного статута. В сентябре в Александрийском театре уже работала комиссия по выработке проекта реорганизации государственных театров, разбиравшая, впрочем, не столько организационные, сколько художественные, или, как мы сказали бы сейчас, идеологические вопросы. На первом заседании комиссии, между прочим, среди других ораторов, приглашенных артистами, с докладом выступил Л. В. Луначарский, в то время товарищ петроградского городского головы и заведывающий культурно-просветительным отделом городской думы.

Результаты автономии наиболее быстро и