Ганза в Англии. Западный вектор развития Ганзейского Союза - Дмитрий Борисович Керт

основывались на общих законах купечества. Правда, король мог даровать иммунитет от ареста отдельным лицам или группам торговцев, если они сами не были должниками или нарушителями закона, но это было ревностно охраняемое торговое послабление. Среди Ганзейских городов оно было только у Любека, хотя в надвигающихся смутах его, по-видимому, оставили без внимания. Теперь ганзейцы предприняли решительные усилия, чтобы добавить эту лакомую привилегию к имеющимся вольностям, и в апреле 1314 года она была дарована всем купцам Германии (CChW, 394).

Получив чрезвычайно ценный иммунитет от внезапных арестов имущества, Ганза должна была отстаивать свои интересы всеми силами, имея в противниках могущественные лондонские городские власти, местное купечество и прочие сторонние субъекты.

Эдуард II в начале своего правления не только подтвердил выдачу привилегий своими предшественниками, признавая и льготы в виде иммунитета от арестов, но и впервые указал, что ни он, ни его наследники не станут налагать на Ганзу новые пошлины без ее на то согласия (CChW, 447).

Новая Ганзейская хартия об имущественном иммунитете вынуждала конкурентов еще более рьяно выдвигать свои претензии в парламенте, и немцы, чьи товары были выпущены из-под ареста в Лондоне в марте 1317 года, были вызваны на общую ассамблею в Йорке 29 сентября 1318 года. Ни по одному вопросу сторонам не удалось достичь согласия, потому все решения были отложены до следующего заседания парламента. На самом деле, только в июле 1320 года, после еще нескольких неудач, английское купечество смогло наконец добиться успешного исполнения приказа о наложении ареста на имущество группы немецких купцов в обеспечение долга. К этому времени влияние Ганзы на английский двор ослабело.

Приобретение Ганзой очередной хартии в марте 1317 года, должно быть, убедило английских купцов в том, что они не смогут добиться полной отмены ганзейских торговых вольностей, и поэтому их единственной целью на данном этапе было ограничение числа тех, кто имел право ими пользоваться. Это было нелегко. Лишь часть из полученных привилегий приписывалась отдельным купцам Германии; все чаще хартии, выдававшиеся купцам в зоне ответственности лондонского контора, позволяли немцам самим определять свое членство в Лиге. В парламенте Йорка в 1318 году было установлено, что некий немец, чьи товары были арестованы из-за задолженности и который не был членом Гильдхолла, впоследствии уже значится ганзейцем.

Почти всегда, когда немецкие товары в Англии арестовывались, ганзейские купцы клялись, что владельцы были членами гильдии и товары согласно хартии должны быть освобождены. Естественно, англичане не были готовы бесконечно мириться с таким положением дел и в конце 1319 года оспорили свидетельство о том, что некоторые купцы из Зоеста и Грейфсвальда были членами Ганзейского гильдхолла. Присяжные, состоявшие из лондонцев и иностранцев, не являющихся немцами, затем установили, что указанные торговцы не были членами в момент ареста их товаров. В 1320 году вследствие противоречивых показаний ганзейских и лондонских присяжных английская знать переместила тяжбу против купцов в Суд королевской скамьи. Ганзейский контор был призван удостоверить имена всех своих членов, города, из которых они прибыли, и время, когда купцов приняли в члены. Прежде чем это дело получило ход, его настигло встречное расследование правомерности претензий (quo warranto), открытое купцами в Лондоне в 1321 году. Данный процесс был весьма серьезным, так как он не ограничивался вопросом членства отдельных купцов; тут подверглась нападкам вся система ганзейских торговых привилегий. Слушания начались в суде лорд-канцлера, но вскоре были перенесены на Королевскую скамью, где они неоднократно прерывались и затягивались. На январскую судебную сессию (Hilary term) 1324 года купцы не явились, потому было решено забрать выданные им вольности от имени короля. В следующем году купцы заплатили штраф в размере 20 фунтов стерлингов, чтобы вернуть свои торговые свободы, но решение суда постоянно откладывалось до тех пор, пока дело не было закрыто вступлением Эдуарда III на престол и новым подтверждением хартии 1317 года и всех прежних привилегий (CCR, архив за 1318–1323, 45).

Шаткость коллективных свобод Ганзы в последние годы правления Эдуарда II заставляла отдельно взятых купцов все чаще защищать лишь свои личные интересы. Кёльнские купцы поступили так на процессе в 1321 году, напомнив суду о правомерности претензий (quo warranto) согласно их собственной хартии еще 1194 года. Так как льготы, которые эта хартия закрепляла за ними, были менее широки, чем те, которыми пользовалась сейчас вся Ганза целиком, хартия была соответственно подзабыта в последние годы и никогда не подтверждалась при правлении Эдуарда II. Но если более широкие торговые привилегии были бы свернуты и Ганза распалась бы, кёльнская хартия могла бы установить особенное положение для всех купцов Вестфалии. Кроме того, по крайней мере с весны 1323 года некоторые немецкие купцы получали личные охранные грамоты от властей в Англии. Сначала это были простые охранные грамоты, гарантировавшие лишь неприкосновенность их товаров, но в более поздних документах описывались все основные свободы, на которые претендовала тогда Ганза, и оговаривалось, что ими должен пользоваться держатель грамоты. Некоторые немецкие купцы получали неоспоримые преимущества в торговле на территории Англии. Их личные привилегии, дарованные сначала по воле короны, затем продлевались на всю жизнь с окончательным признанием за этим купцом статуса местного жителя (CPR, архив за 1321–1324, 280, 434; архив за 1324–1327, 194).

Эдуард III не издал общего подтверждения торговых привилегий для иностранных купцов после своего вступления на престол. Вместо этого отдельным группам иностранцев были продлены их собственные копии хартий. Этот факт стал существенен в начале 1330-х годов, когда Лондон взимал пошлину с ввозимых в Англию товаров. Городу тогда было не просто приказано отменить поборы; королевская канцелярия издала отдельные поправки в пользу любых торговцев, которые обладали личными привилегиями, что гарантировало их свободы и конкурентоспособность.

Немецкая Ганза не была тогда в числе тех, кто считал целесообразным обновлять свои персональные копии «Хартии иностранным купцам», вероятно, потому, что она чувствовала себя достаточно защищенной другими своими хартиями, которые были подтверждены новым королем еще в марте 1327 года. Вольности, дарованные Ганзе Эдуардом II, были в некоторых отношениях более ценными, чем те, которые предоставляла «Хартия иностранным купцам». Кроме того, факт ее временной отмены по условиям постановлений 1311 года, длившейся по 1322 год, показал, что хартия уязвима ввиду политических нападок. Собственные же торговые свободы немцев, напротив, вызывали меньше негодования у местных купцов и городских властей, и, следовательно, их было легче защищать. Немцы, несомненно, пытались извлечь выгоду из сложившейся ситуации и своего особого положения. В 1330 году они подали прошение о том, что с них незаконно снимается пошлина в размере 3 шиллингов с каждого заработанного фунта стерлингов,