Ганза в Англии. Западный вектор развития Ганзейского Союза - Дмитрий Борисович Керт

Кёльнскую торговую организацию. В уставе нет ничего, что оправдывало бы такое толкование, хотя официальная запись и является весьма поверхностной. Упомянут был общий немецкий язык; вероятно, когда говорили о гильдии немцев, имели в виду Кёльнскую гильдию, ибо тогда, как и сейчас, человек на улице, услышав говорящего по-немецки, не смог бы заметить разницы между одним купцом из Кёльна и другим из Гамбурга. Однако в сохранившемся документе, датируемом также 1260 годом, лидер гильдии купцов упоминается как «глава гильдии Немцев» (aldermanno mercatorum Alemannie), что подтверждает теорию единой немецкой общины в Англии (Lappenberg, 1851, 28). Можно, конечно, возразить, что предоставление в 1266 году отдельных привилегий купцам разных Ганзейских городов, например из Гамбурга и Любека, доказывает, что они все еще не были частью единого сообщества, ведь иначе зачем были необходимы такие независимые грамоты? Но этот факт не является бесспорным, поскольку оба города действовали в одностороннем порядке даже на Балтике, где меньше сомнений в существовании единой Ганзы. До 1261 г. Любек получил торговые привилегии для своих граждан в Швеции. В этом же году они были подтверждены и распространены на жителей Гамбурга, но, что интересно, не на жителей других немецких городов, несмотря на то, что ранее шведские правители уже предоставляли разные привилегии и свободы торговли без каких-либо оговорок прочим немецким купцам. Так К. Кумлиен интерпретирует это как значительный шаг в метаморфозе Ганзы купцов в Ганзу городов, сродни тому, что параллельно происходило с Ганзой в Англии (Kumlien, 1943, 88–89).

С течением времени становилось все труднее и труднее доказать, что привилегиями, упомянутыми в 1260 году, должны пользоваться только кёльнцы, если это, конечно, действительно так, а не все те, кто присоединился к ним позднее. Первое подтверждение хартии 1260 года было получено в ноябре 1281 года, за несколько месяцев до первых неоспоримых доказательств существования объединенной Ганзы. Необходимость, вероятно, возникла в связи с возобновлением притязаний рода Де Ховилл на права на некоторые торговые грузы в основных портах Восточной Англии. Томас де Ховилл, потомственный сокольничий короля Англии, сдал в аренду участок торгового порта Бостона двум флорентийским купцам на два года с 30 ноября 1281 года за 100 марок, и был также некий спор о его правах на товары в Линне. Во всяком случае позже утверждалось, что немцы перестали платить ему взносы 2 ноября 1281 года, когда он снова безуспешно попытался установить право на собственность, занимаемую немцами в Линне. Кёльнцы, по-видимому, не возражали против использования хартии 1260 года объединенной Ганзой, а в 1290 году и снова в 1321 году они предпринимали меры предосторожности, возобновляя у Английской короны и защищая все свои полученные хартии, датируемые XIII веком (CPR, архив за 1272–1281, 465). Они защищали свои права, даже если хартия 1260 года по истечению века могла быть в любой момент признана устаревшей и недействительной. Нет никаких свидетельств того, что гамбургские и любекские купцы когда-либо искали отдельного подтверждения своих хартий 1266 года, вероятно, потому что права, определенные в них, были более узкими, чем те, которыми они уже пользовались на практике к концу XIII века.

Как уже упоминалось выше, самое раннее четкое упоминание о единой Ганзе встречается в 1281 году, и вполне возможно, что тогда или незадолго до этого немецкие купцы выступили общим фронтом против англичан, особенно лондонских торговцев, которые стремились ограничить торговые привилегии купечества Ганзы в Англии. В начале того же года городские власти попытались заставить немцев взять на себя финансовую ответственность за ремонт городских стен Бишопгейта (murage), а также уплатить местный налог, взимаемый с товаров, въезжающих и выезжающих из города. Первый иск был подан во время дознания 1275 года; тогда присяжные пришли к выводу, что немцы (Teutonich) несут ответственность за содержание Бишопгейта, который пришел в негодность. Суд признал, что взамен купцы должны пользоваться всеми свободами граждан города. Когда купцы оказали сопротивление, город обратился к королю, который вызвал обе стороны в казначейство, где 4 июля 1282 года был вынесен вердикт (Rot. Hund., (London, 1812–1818), 416, 428).

Верховное постановление гласило, что немцы должны будут оплатить 240 марок за ремонт ворот, а также что они должны нести затраты на содержание их в надлежащем виде и что отныне они будут нести одну треть расходов на содержание вахты у ворот, остальное оплачивает городская казна. Взамен Ганза должна быть освобождена от уплаты местного налога, взимаемого с импорта и экспорта товаров на вечные времена. Также зерно, привезенное в город ганзейскими купцами, может быть продано из их амбаров в течение сорока дней, если только не последует особого распоряжения от короля или городских властей из-за нехватки продовольствия. Третья уступка Англии заключалась в том, что отныне купцам позволялось иметь свой совет и главу контора. Он должен был быть избран ими и затем представлен городским властям, перед которыми он должен принести клятву, что будет справедлив в решениях собственного суда Ганзы. Такой внутриганзейский механизм существовал и до этого, тому есть свидетельства. Но настоящее соглашение закрепляло и меняло статус того, что до сих пор существовало без санкции короны, официально признавая Ганзейскую систему.

Независимо от того, кто получил большее удовлетворение от соглашения 1282 года — Лондон или Ганза, теперь уже горожане не могли серьезно посягать на свободу торговли купцов Лиги. Любое движение местных властей в этом направлении, безусловно, было бы заблокировано Эдуардом I, чья твердая политика по защите иностранных купцов достигла апогея приостановкой действия Лондонской хартии в 1285 году. Оппозиция благосклонному отношению к иностранным купцам видна, по крайней мере, с 1290 года, но король ослабил свою хватку в городе лишь после конституционного кризиса осенью 1297 года. В апреле 1298 года он отозвал королевского регента и восстановил в Лондоне должность губернатора. Горожане немедленно ополчились на чужеземцев, которые явно пользовались слабостью местных купцов, широко распространенной в период прямого королевского правления. В июне 1298 года многие иностранцы, в том числе восемь немцев, были обвинены в том, что имеют в собственности жилые дома (в Лондоне это было запрещено). Так, во время приостановления действия хартии пострадали от этого как купцы, так и другие иностранцы, не занятые в торговле. Штрафы и предупреждения, вынесенные тем, кто был признан виновным, а также другим обвиняемым, не смогли обуздать желание иностранцев жить в своих собственных помещениях или жить в соседстве с соотечественниками. В апреле 1300 года десять немцев и восемь южан снова получили приказ покинуть свои дома и арендовать себе помещения у местных жителей Лондона. Попытка горожан восстановить старые обычаи не ограничивалась