Бывшие. Кредит на любовь - Саша Девятова

Смотрю на Серого. Тот медленно, с наслаждением, качает головой.

— Видишь, Лютый? Не хочет Веня верить в серьёзность наших намерений. Покажи ему, что мы достойны уважения.

В воздухе повисает пауза. Чувствую на себе взгляды всех троих. Время замедляется. Обычно я это не делаю, обычно хватает слов, и в принципе я могу отказаться, но отказ будет означать, что я вышел из игры. А выход из этой игры только один: в чёрном мешке на свалке. И тогда Даша… Нет. Мысль, что они могут добраться до неё, чтобы дожать меня, хуже смерти.

Медленно снимаю кожанку, вешаю её на ржавую арматуру. Подхожу вплотную. И бью.

Не со всей силы, но достаточно жёстко, чтобы костяшки пальцев онемели, а в ушах у должника зазвенело. Он хрипит. По его лицу течёт кровь из носа.

— Ну? — спрашивает Серый с намёком на театральное любопытство. — Убедил?

— Нет, — говорю я, чувствуя, как внутри всё превращается в лёд. — Не убедил.

Бью снова. И ещё. Каждый удар отдаётся в моём собственном теле, как глухой стук. Я бью не его. Я бью себя. Того глупого мальчишку, который подписал не те бумаги. Бью свои мечты о нормальной жизни. Бью по тому образу Даши в моей голове, который с каждым ударом становится всё более недосягаемым.

В какой-то момент мужик теряет сознание. Отступаю, тяжело дыша. Руки в крови, костяшки содраны.

Серый одобрительно хмыкает.

— Достаточно. Думаю, он всё понял. Убирайте, — он кивает громилам, и те волокут бесчувственное тело к седану. — Видишь, Лютый, а я уже начал думать, что ты размяк. Что эта твоя... гостья... тебя отвлекает.

Лёд в моей груди сменяется адреналиновой волной. Они знают. Чёрт возьми, они уже знают о Даше.

— Она не имеет ко мне никакого отношения, — выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Ну, конечно, конечно, — Серый снисходительно улыбается. — Хочешь совет? Не делал добрых дел, не стоит и начинать. Просто имей в виду. Ты нам нужен собранный. У нас на носу большая сделка. Тот самый «финальный аккорд», после которого ты сможешь выйти из круга, как и хотел. Так что не подведи. Сосредоточься на деле, а не на бабе.

Его слова висят в воздухе не обещанием свободы, а смертным приговором. «Финальный аккорд». Я знаю, что это значит. Дело, после которого пути назад уже не будет. Никогда. И все эти обещания про выход из круга, это просто враньё. Никакого выхода нет. Есть просто новый уровень. И каждый новый опаснее. И я не хочу по этой спирали подниматься. Но...

Молча киваю, подбираю куртку и иду к выходу не оглядываясь. Не смывая крови с рук. Пусть горит. Пусть напоминает.

***

В свой стерильный, молчаливый пентхаус возвращаюсь под утро. Первым делом захожу в ванную. Снимаю окровавленную футболку и швыряю её в мусорное ведро. Включаю воду и начинаю сдирать с рук засохшую кровь. Мою их снова и снова, пока кожа не становится красной и болезненной. Но ощущение грязи не проходит.

Кого я хочу обмануть всем этим. Зачем мне шикарное жильё под крышей многоэтажки, зачем банк, зачем куча бабла, если моя жизнь от всего этого богатства не стала ни на грам лучше. Лучше бы я тогда вагоны пошёл разгружать, чем сам себе подписал приговор, но...

Тихо подхожу к её двери, прислушиваюсь. Тишина. Она спит. Или делает вид. Стою так несколько минут, просто слушая её негромкое дыхание за дверью. Это единственный звук, который может хоть как-то заглушить гул в моей голове.

И я понимаю, что Серый прав. Даша — моя слабость. Самая большая и самая опасная. Мысль о том, чтобы связать с ней жизнь, даже фиктивно — безумие. Безумие и эгоизм. Я не имею права втягивать её в это болото. Я должен отказаться. Оттолкнуть. Защитить.

Но, чёрт возьми, как же хочется продлить эти минуты тишины у её двери. Пожить в этой иллюзии ещё немного. Хотя бы несколько дней.

глава 12

Не ложусь, сижу в кресле, тупо уставившись в окно, жду, когда она проснётся. В голове — каша, полный бардак из мыслей и образов. Даша была права. Я не изменился. Не думаю о завтрашнем дне, не просчитываю последствия. Всё, что снаружи: пентхаус, деньги, статус, это лишь декорации. Они пришли и уйдут. А что останется внутри? Пустота. Грязь.

И эту грязь я принёс ей. Зачем? Покрасоваться? Показать, какой я теперь успешный, а она когда-то ошиблась? Но ей это не нужно. Она всегда была выше денег. Даже на операцию матери соглашалась с таким страхом, будто брала в долг не деньги, а кусок собственной свободы.

А я? Я, как последний эгоист, втянул её в свой ад. Сделал её уязвимым местом, мишенью. Теперь Серый и ему подобные получили идеальный рычаг давления. Через неё меня можно сломать.

Я даже этого не предусмотрел.

Нужно заканчивать. Немедленно. Пока не случилось непоправимое.

Поднимаюсь с кресла, иду на кухню. Достаю бутылку коньяка, наливаю в стакан. Два глотка, янтарная жидкость обжигает горло, тепло растекается по телу. Циничная насмешка. Калечить посторонних людей меня не пугает, а сказать этой женщине, чтобы она ушла, от этого сжимается желудок. Какой же я Лютый. Обычный идиот.

Решение приходит вместе с алкогольным жаром. Тяжёлое, неизбежное, как приговор. Так будет правильно. Снова стать для неё тем Лёхой Мухиным, безответственным подонком, который ломает её жизнь одним махом. Чтобы на этот раз — спасти.

Подхожу к двери её комнаты. Не стучу. Вхожу.

Она сидит на краю кровати, обхватив колени руками. Поднимает на меня взгляд. Глаза воспалены, но сухие.

— Собирай вещи, — говорю я, и голос звучит чужим. — Уезжай.

_________

(от лица Дарьи)

Я слышала, как он пришёл. Слышала, как долго он мыл что-то в ванной, как затих, иногда громко вздыхая в просторной гостиной, как пошёл к холодильнику и гремел стеклом, явно наливая себе какой-то напиток.

И вот его шаги решительно приближаются к моей спальне. Чего ждать не знаю, голова раскалывается от боли, я так и не смогла заснуть после его ухода. Ненадолго отключалась и снова смотрела в чёрное ночное окно.

— Собирай вещи, уезжай.

Без стука, без приветствия, без единого подготовительного слова, сразу в цель, сразу к сути. Но…

Поднимаю на него взгляд, полный непонимания. Он реально меня сейчас прогоняет? Или