Прогноз. Как, наблюдая за погодой, научиться предсказывать экономические кризисы - Марк Бьюкенен

были способны мобилизовать армию неизвестных пользователей со всего мира, спонтанно откликнувшихся на возможность противостоять нашествию зомби с помощью своих мобильных устройств. Рынок организовал это сам – без присутствия конкретного организатора.

Однако, даже учитывая этот довод, я все же берусь утверждать, что представление о рынке как о чудесной саморегулирующейся и создающей экономическое равновесие машине является фантастическим сном и что наше понимание реальной работы рынков довольно примитивно. Экономика не поспевает за наиболее важными новыми научными идеями, появившимися за последние полвека, и сегодня стоило бы многому поучиться у других современных наук, прежде всего у физики, а также информатики, экологии и эволюционной биологии. Тем не менее многие умные люди были в восторге от математических моделей рынка, и их мнение нельзя легко сбрасывать со счетов. Именно поэтому я и хочу начать эту главу с изучения точки зрения экономистов, видящих в рынке чудесную машину, их представлений, которые на протяжении последних двух столетий воодушевляли теоретиков на создание теории рынка в ее сегодняшнем виде.

Конечно, даже сами экономисты не до конца уверены в том, что рынки способны функционировать как та чудо-машина, которую я описал выше; рынки не защищены от ошибок и по многим параметрам далеки от теоретического идеала. Они не могут быть стопроцентно уверены в достоверности информации о наличии тех или иных активов или их качестве; они могут потерять деньги точно так же, как и вы в том случае, когда пользуетесь услугами теневых автомехаников, не можете быть уверены в том, что вам не поставят старую аккумуляторную батарею под видом новой. Рынки не оправдывают ожиданий и в тех случаях, когда у покупателей или продавцов мало конкурентов и, соответственно, они могут эффективно манипулировать своими ценами, поскольку у людей нет иного выбора, кроме как заплатить монопольному поставщику коммунальных услуг или широкополосного доступа в интернет ту возмутительную цену, которую тот сам назначит. Рынки неэффективны, когда переход к другому поставщику связан со значительными сложностями или когда у людей имеются порочные стимулы идти на сумасшедшие риски, если это дает возможность ухватить куш прямо сейчас и не пострадать, когда дела пойдут плохо. При этом изучению рыночных сбоев в экономической науке отводится очень незначительная роль.

Однако идеальный рынок, представление о котором засело в умах многих экономистов и который они обычно описывают в своих теориях, действительно выглядит в этих описаниях как чудо-машина, и это положение принимается в качестве основы для формирования выводов – и принятия политических решений – о реальных рынках. Рынок, который присутствует только в головах экономистов, работает без каких-либо сбоев. Нам следует дать четкое представление о достижениях, которыми сопровождалось развитие рыночной теории, и получить ответ на вопрос, почему большинство экономистов полагает, что рынки невероятно эффективны. Итак, давайте рассмотрим, как же работает эта чудо-машина?

Два гения

Вероятно, в течение последних пятидесяти лет самым главным словом в рыночной экономике было слово «эффективность». В научных и технических дисциплинах под эффективностью понимается способность делать что-то хорошо с минимальными потерями. Автомобильный двигатель представляет собой устройство для преобразования химической энергии, содержащейся в нефтяном топливе, в полезное, целенаправленное движение. При этом эффективный двигатель расходует минимальное количество энергии на преодоление силы трения, непроизводительные потери, нагрев и т. д. Можно было бы ожидать, что экономическая эффективность будет оцениваться пусть и более абстрактно, но на основе аналогичных принципов, и учитывать превращение ресурсов (например, пшеницы, или угля, или воды из горячих источников) в товарную продукцию с минимально возможными потерями. Это почти так, но все же не совсем.

Наряду с Карлом Марксом, имя шотландского философа Адама Смита – одно из самых известных в истории экономики. В написанной им в 1776 году книге под названием «Исследование о природе и причинах богатства народов» Смит пытался объяснить ключевые факторы, управлявшие экономическими реалиями в ходе индустриальной революции. Среди прочего он указал на существующее у любой нации разделение труда – на основе специализированных навыков, связанных с технологией или отраслью, – как на фактор, в наибольшей степени ответственный за рост производства и богатства. Смит имел возможность лично наблюдать за ходом индустриальной революции. В 1743 году, когда он учился в Оксфордском университете, в соседнем городе Нортгемптон была открыта фабрика, где одновременно работали 50 прядильных машин, превращавших хлопок в нити. Именно в этой работе Смит применил метафору о «невидимой руке», которая с тех пор стала путеводной звездой для современной экономики. Во фразе, которая уже более ста лет впечатывается в умы студентов экономических специальностей, Смит отметил, что обычный человек в своей хозяйственной деятельности…

имеет в виду лишь свой собственный интерес, и, осуществляя это производство таким образом, чтобы его продукт обладал максимальной стоимостью, он преследует лишь свою собственную выгоду, причем в этом случае, как и во многих других, он невидимой рукой направляется к цели, которая совсем и не входила в его намерения; при этом общество не всегда страдает от того, что эта цель не входила в его намерения. Преследуя свои собственные интересы, он часто более действенным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится делать это[17][18].

Мы все можем быть эгоистичными и корыстными, иными словами, мы, как правило, ищем лишь собственную выгоду. Несмотря на это в результате наших действий на свет часто появляются продукты или услуги, которые, в конечном счете, приносят пользу другим людям и всему обществу в целом. Экономисты недаром любят обращаться к трудам Адама Смита. Весомые аргументы этого ученого позволили перевернуть привычные представления его времени и преобразили мир с помощью противоречивой идеи о том, что при отсутствии контроля и сознательного управления люди могут реально улучшить экономическую организацию и получить более предпочтительные результаты. Как отметил в 2005 году в своем выступлении Алан Гринспен, занимавший в то время пост председателя Федеральной резервной системы:

Смит, основываясь на удивительно малом количестве эмпирических данных, сумел сделать глубокие выводы о природе коммерческих организаций и институтов, что привело к появлению целого ряда принципов, которые оказали серьезное влияние и изменили значительный сегмент цивилизованного мира того времени. Меры экономии, созданные на основе этих принципов, впервые определили уровни поддержки, позволяющие населению расти и позже – гораздо позже – создать такие материальные условия, которые способствовали увеличению продолжительности жизни… В значительной степени парадигма Смита о свободном рынке остается актуальной и по сей день[19].

Но Гринспен и другие современные экономисты очарованы «невидимой рукой» Смита не потому, что они думают, что он доподлинно знал,