Детские эмоции - Виктория Александровна Шиманская

• Страх. Он же только что падал, а падать – страшно, и страх уходит из тела не в ту же секунду, как мы упали.

• Печаль. Как же несовершенен мир, что в нем есть твердый асфальт, колючие камни и другие неприятности.

• Злость. Хотелось-то добежать, а вместо этого валяешься на дороге и чувствуешь боль в коленке.

И тут к тебе подходит мама и говорит: «Ничего страшного, тебе не больно…» То есть как? Вот это, то, что я чувствую, – это не боль? А что тогда? Мама предлагает посмотреть на птичку – то есть птичка важнее, чем то, что я чувствую? А еще страшнее, когда я плачу, а мама начинает меня же ругать или говорит, что она не будет меня жалеть, я недостаточно сильно упал…

В голове у ребенка происходит полный коллапс. Мамины слова отрицают все его ощущения. И большинство детей поступают так, как велит им инстинкт следования: они слушаются маму. Если мама сказала, что не страшно, – ну, значит, ошибка вышла, я не испугался. Если мама говорит, что надо идти качаться на качелях, а не слушать больную коленку, – ну хорошо, так и сделаем. Мы выигрываем сражение, но проигрываем войну: ребенок сейчас делает так, как нам удобнее, перестает плакать и идет играть, но потом, спустя годы, ему будет крайне тяжело в себе разобраться.

Тоддлерство – это эпоха великих внутренних открытий, проживания множества эмоций, попыток справиться с ними, различить и принять. Для тоддлера естественно рыдать, вопить, сердиться, хохотать, удивляться; если ваш ребенок так делает – это повод для радости, а не для волнения и раздражения. Конечно, не всегда легко постоянно находиться в таком потоке чувств, но это не подразумевает, что нам нужно постоянно гасить эмоции ребенка. Ценнее будет помочь ему осознать свою эмоцию, понять, что она, как и все остальные, возникает на законных основаниях и рано или поздно уходит. А что останется после нее – решать нам. Мы можем через прожитую эмоцию разрушить или построить, осознать или остаться в полном недоумении и с обидой на то, что мир так несправедлив.

Но при всем этом высшее искусство для тоддлера и вообще для человека – чувствовать именно то, что чувствуешь. Это и есть принятие своей эмоции. Сейчас я зол. Да, я расстроен. Окей, мне действительно страшновато. Важна не птичка, не качели, не новый «майбах» и не наказание за то, что ты ошибся, а та эмоция, которая к тебе пришла.

Скептик:

– А зачем чувствовать именно то, что чувствуешь, если это страх или что-то такое неприятное? Чем конкретно это грозит, если влиять на настроение ребенка, говорить ему, что все в порядке? Это же помогает ребенку справиться с ситуацией?

Влиять на настроение ребенка – прекрасная, но опасная цель. Ведь когда мы влияем извне, мы лишаем человека возможности научиться это делать самому. Мы можем быть помощниками и проводниками в том, чтобы ребенок научился понимать и управлять своим настроением. А если действовать в лоб и только снаружи, мы получим совсем не тот эффект.

В первой главе мы рассказывали о том, что все наши устойчивые повседневные практики создают нейронные связи, протаптывают «дорожки» между внешним импульсом и эмоциональным ответом. Маленький ребенок целиком и полностью доверяет своим взрослым, особенно когда сам не очень понимает, что с ним происходит. А взрослый убеждает, что эти ощущения – это и есть «всё в порядке». Постепенно ребенок привыкает к тому, что «порядок» – это когда есть сильный внешний раздражитель, сложная и тяжелая эмоция. Возникает странный эффект: у меня все хорошо, когда есть поводы для печали или ярости. А когда поводов нет? Когда все на самом деле ровно, спокойно и приятно, какое имя дать этому состоянию? Как к нему отнестись, если мы не умеем его называть, проживать, наслаждаться им?

Очень часто люди, привыкшие к тому, что «всё в порядке» – это когда грустно или обидно, начинают испытывать сильнейшее внутреннее беспокойство, если у них нет поводов для грусти и обиды, а затем пытаются придумывать эти поводы, искусственно создавать себе печали и неприятности. Кого-то тянет к экстремальному спорту или опасным привычкам; кто-то постоянно сдает работу в последний момент, когда в ушах начинает «тикать» внутренний счетчик; некоторые из нас просто ссорятся с любимыми людьми, придираются к мелочам и драматизируют ситуацию, хотя можно было расслабиться и насладиться тем, что в жизни всё в порядке и снаружи нас не «бомбит» неприятностями.

Давайте разберем еще одну типичную ситуацию и возможные варианты нашего родительского посыла.

Итак, мы гуляем на детской площадке. Несколько двухлеток топчутся в песочнице. Нельзя сказать, что они активно взаимодействуют: для тоддлера естественно играть рядом с другими детьми, а не вместе с ними. И вот какой-то карапуз подходит к другому и отнимает у него машинку. Раздается отчаянный рев. Мама спешит к малышу… и что она делает? Что ему говорит?

Давайте вместе посмотрим, какие модели отношения к себе и своим эмоциям мы транслируем, выбирая тот или иной способ «разрулить» ситуацию на детской площадке:

Как мы говорим: «Не плачь»

Как это осмысляется: – По сути, это требование не испытывать или не показывать своих эмоций. Стоит ли говорить, что с точки зрения психики не очень гигиеничный метод?

Как мы говорим: «Ничего страшного не произошло, всё в порядке»

Как это осмысляется: – Да нет, честно говоря, это страшно, и ничего не в порядке, когда кто-то подходит и отбирает у тебя твою любимую вещь, которая тебе нужна и с которой ты прямо сейчас как-то взаимодействуешь. Попробуйте поставить себя на место ребенка: вы говорите по телефону и вдруг кто-то подходит и выхватывает его у вас из рук. Это, по-вашему, не страшно?

Как мы говорим: «Давай лучше пойдем на другую площадку»

Как это осмысляется: – Иными словами, из неприятной ситуации надо тут же выходить, выбегать, спасаться? Что ж, может быть, и так, но вместе со мной на другую площадку перейдут мое плохое настроение, моя обида, мой страх. Что с ними делать?

Как мы говорим: «Тот мальчик забрал твою вещь, а ты хочешь ее назад»?

Как это осмысляется: – Вот тут интересно. С точки зрения взрослого вопрос дурацкий, и ответ очевиден, но выразить эту простую ситуацию словами очень полезно для малыша. Это буквально то, что он чувствует, в чем он участвует, для чего, возможно, не может пока найти собственных слов. Ему будет проще кивнуть или сказать «да» на вашу проговоренную ситуацию, чем просто молчать и плакать