История сердца в мировой культуре от Античности до современности - Уле Мартин Хейстад

а за счет крови. В «Одиссее» рассказывается, что Цирцея объясняет Одиссею, как вернуть бледным призракам Аида воспоминания о земной жизни и дыхание: Одиссей дает им выпить кровь жертвенного барана. Кипящую «черную кровь» выпивает также и умершая мать Одиссея, которая сразу после этого узнаёт своего сына и начинает беседовать с ним. Распространенные идеи о волшебной силе крови занимают одно из основных мест в истории религии и подготавливают почву для той роли, которую позже в христианстве будет играть кровь Христа.

Ядром гомеровских представлений о человеке становится идея телесного воплощения сил, вызывающих импульс активности и побуждающих к действию. Это означает, что отдельного четко выраженного физиологического центра или органа для Гомера не существует. В текстах гомеровских поэм отсутствует множество необходимых и важных для нас, европейцев, понятий, относящихся к изображению человека. Так, например, у него нет слов, обозначающих индивидуальность, личность и ее особенности, а также самостоятельную личность в нашем понимании. Понятия самосознания, нравственности и личной ответственности в их духовном аспекте также отсутствуют. Для гомеровского человека не существует четкого различия между «я» и «не-я». Человек — совокупность различных действующих сил, и отделить личную волю от постороннего воздействия на нее невозможно, как невозможно отделить чувства от того, что эти чувства вызывает. Нет разницы между страхом и причиной страха. Чувства представляют собой не состояние души, а действующую силу, вызывающую в человеке страсть. Гомеровский человек — единство в мире множеств, поэтому личность существует только благодаря своим органам — рукам, желудку, сердцу, глазам и пр.

Если личность определяется силами, воздействующим на нее извне, мораль, о которой идет речь, — это мораль внешняя, то есть личность оценивается согласно общественному положению и достоинствам, проявленным в действии. Критерием оценки выступает понятие чести: когда честь поругана, человек испытывает стыд, и, чтобы избавиться от чувства стыда, он должен совершить некое деяние и восстановить честь. Мы имеем дело с эстетикой стыда и чести: честь служит критерием оценки личности человека и определяет его поступки. Такова причина войны с Троей — похитив жену Менелая, Парис тем самым оскорбил его, поэтому греки начинают войну. Повествование «Илиады» подходит к десятому и последнему году войны, когда предводитель греческого войска Агамемнон наносит оскорбление Ахиллу и отнимает у него его возлюбленную, пленницу Брисеиду. Из-за этого Ахилл отказывается выходить в бой, пока троянский герой Гектор не убивает лучшего друга Ахилла — Патрокла, а Одиссей не просит Ахилла усмирить свой гнев, обращенный против Агамемнона. Гордый и мстительный Ахилл — типичный пример гомеровского человека, его личность — это прежде всего тело, управляемое страстями и гневом, его аутос, сцена для взаимодействия между двумя равными силами — эросом и эрисом (то есть борьбой).

Гомер, в отличие от нас, обладает богатым словарным запасом для обозначения явлений, связанных с телом и различными его действиями, которые проявляются через поступки героев. Понять гомеровского человека можно через понимание языковых особенностей его эпических произведений. Иными словами, чтобы понять гомеровского человека, мы должны понять язык Гомера, так как язык всегда тесно связан с действительностью. Фактически слова, связанные с описанием телесного, объясняют, что именно было важным для человека во времена Гомера и как человек осознавал себя. Позднее, с приходом христианства, роль некоторых из этих понятий, например божественного смеха, была снижена.

СМЕХ И СТРАСТЬ

Понятие смеха наглядно показывает, насколько различны точки зрения современного европейца и гомеровского человека на проблему взаимодействия между телом и разумом. Мы считаем смех явлением интеллектуальным, порождаемым мозгом и выраженным в форме иронии или сатиры. Мы смеемся над тем, что считаем глупым. Безудержный же гомерический хохот, асбестос гелос, появляется в желудке. Этот смех, вновь обнаруженный Фридрихом Ницше (1844–1900), порождает уникальные представления и видение мира, является результатом сознательного размышления и имеет божественное происхождение. В отличие от серьезного христианского Бога, боги Олимпа смеются искренне. Так, например, обнаружив «бесстыдного Ареса» со спущенными штанами (в буквальном смысле слова) в постели неверной Афродиты, а обоих любовников пойманными в сети ее обманутого мужа, кузнеца Гефеста, «боги разразились смехом», ведь Афродита и все защищаемое ею несовместимы с моралью. Смех примиряет противников, «виновники» отпущены на волю, а обманутый муж подыскивает слова, чтобы защитить собственную честь.

Богом смеха в античной мифологии можно назвать Диониса. Во время вакханалий тела переполняются смехом и плотской страстью. Празднования в честь Диониса пережили Античность и трансформировались в традиции театра, особенно в жанре комедии, которая изначально посвящалась Дионису. Таким образом, греки были первыми, кто определил способность смеяться как свойство, присущее только человеку. Смех был также связан с плотским желанием, представленным образами сатиров, сопровождавших Диониса.

Наряду с другими силами, воздействующими на человека, эротические и сексуальные силы демонстрируют, насколько сильно различные инстинкты могли влиять на архаичного гомеровского человека. Для греков эротика представляла один из основных жизненных принципов божественного происхождения и выражалась как нечто божественное, человеческое или животное. Афродита и ее спутник, маленький Эрос с луком, воплощали божественную сторону эротического начала. Предназначение лука Эроса, этого опасного оружия, состояло не в том, чтобы зажечь любовь, а в том, чтобы ранить и превратить раненого в жертву. Природа эротики болезненная или причиняющая боль. Животное и дикое начало эротики олицетворяет Пан, воплощающий иные ценности, отличные от ценностей Диониса, который не только является богом плодородия, но также покровительствует виноделию, празднествам и театру, то есть удовольствиям, объединяющим плотское, эротическое и эстетическое начала.

Все эти явления нашли выражение в празднествах Диониса, результатом которых стало появление греческой драмы. Немаловажным аспектом греческих трагедий является то, как именно эротические переживания причиняют человеку страдания. Однако представления об эротике меняются на протяжении античной эпохи. Именно меняющееся отношение к эротике, которая позже стала рассматриваться с нравственных позиций, навязывало человеку осознанное отношение к самому себе.

Эротика стала одним из самых ценных подарков, полученных человечеством от древних греков. Не осуждая сексуальное желание с позиций морали, они превратили эротику в искусство, открывающее в человеке его важнейшие и прекраснейшие стороны и разоблачающее наиболее пугающие и разрушающие качества. В греческих мифах, эпосе, стихах и драмах можно найти наглядные изображения тех радостей и сложностей, которые знакомы нам, любящим и любимым, счастливым и несчастным. Тем не менее, понятие любви тогда еще было неопределенным, по-этому Гомер о ней умалчивает, рассказывая вместо этого о страстях, овладевающих его героями и терзающих их сердца, когда герои пытаются достичь своей эротической цели и борются за Прекрасную Елену или из-за нее.

Представления греков о животном начале эроса дожило до наших дней в виде слова паника. Именно это