Мифы о вампирах. От упырей и осинового кола до железных зубов и Ван Хельсинга - Клод Лекутё

тела, хватались за какой-то предмет, — доказывают, если только требуются доказательства подобного, что субстанция, именуемая в христианстве душой, еще какое-то время после смерти остается в бренном теле усопшего[73].

Существовала примета, что если через тело покойного перепрыгнет животное или перелетит птица, если на него упадут капли дождя или оглянется кто-то из несущих гроб (Болгария), — возникнет риск, что этот покойник вернется с того света вампиром. В Сербии бытовало суеверие, что, если похоронить мертвое тело в месте, где на землю слетела падающая звезда, оно начнет приманивать к себе живых. На этих нескольких примерах, а нам не составило бы труда привести еще множество подобных, мы видим, что умереть праведной смертью не так-то просто, но что еще важнее, она даруется далеко не всем, в чем убеждает нас различие, которое наши предки проводили между чистым покойником и покойником нечистым.

Чистый покойник и нечистый покойник

Россия дала нам важные свидетельства разделения покойников на категории, которое практиковали наши далекие предки. Таких категорий в России было две: чистые покойники — те, кто сразу находил покой в земле предков, и нечистые, кто все время преступал границу между земной жизнью и последующей. В основе данного различия лежит верование, что умереть от старости — это то же самое, что умереть праведно (умереть своей смертью), тогда как те, чья жизнь оборвалась раньше отмеренного им срока, умирали неправедно (не своей смертью) и потому не могли вступить в загробный мир. Те, кого постигла неправедная смерть: самоубийцы, жертвы убийства, — и кто тем самым не прожил отпущенного ему времени (своего века) и кому судьба отпустила (кому на долю выпало) недостаточно жизненной силы, упорно требовали от живых восполнить этот пробел. Сама мать-земля отказывалась принимать их: в Средневековье их трупы сбрасывали в нечистые места (болота или овраги) и заваливали ветками, чтобы дикие звери не разорвали их на куски. У южных славян нечистыми покойниками считались те, кто убился, свалившись с качелей, и таких было велено хоронить без надлежащих погребальных обрядов. В Болгарии и по сей день к разряду нечистых покойников относят холостых и незамужних — считалось, что, не заведя семьи, они не исполнили свое земное предназначение, и значит, загробный мир не примет их. Вот почему были учреждены обряды посмертного бракосочетания (некрогамия) — с живым человеком, с камнем или с деревом, причем подобная практика была практически у всех славянских народов[74].

Гроб с останками Жиля ван Леденберга, висящий на виселице в дюнах под Гаагой, 15 мая 1619 года. Анонимный художник, XVII в.

Rijksmuseum

В Далмации вампиров делили на две категории: денац (Denac), т. е. вампиры, в которых превращались безвинные, и орко (Orko) — вампиры, в которых превращались грешники; за Orko обнаруживается этимон, т. е. исходное слово, от которого в английском и французском языках происходит слово ogre — огр. Орко при жизни был грешником, и нам известен весь репертуар прегрешений, которые неизбежно вели к превращению в вампира, — эта участь грозила тем, кто работал в воскресенье, курил в дни религиозных праздников, вступал в половые сношения с чьей-то бабкой и прочее подобное.

Начиная со Средневековья повсюду, куда распространялось влияние католической и православной церкви, к нечистым покойникам начали причислять отлученных от церкви. Великолепный пример тому дает нам в 62-й проповеди Готтшальк Холлен (1400–1481), монах-августинец и известный в свои времена проповедник.

Во времена моей учебы в итальянском городе Сиене довелось мне видеть выкопанное из могилы тело женщины, похороненной семьюдесятью годами ранее, причем ее члены сохраняли гибкость, а волосы — живой блеск. Ее труп стоймя прислонили к стенке, и поглазеть на него сбежался весь город. Посреди ночи ризничий засобирался в церковь, чтобы возжечь свечи для заутрени. Едва он отправился в путь, как покойница бросилась следом за ним с воплями, что не может рассыпаться в прах из-за того, что отлучена от церкви. «Ступай к папскому нунцию, — кричала покойница, — проси оказать милость и снять с меня отлучение, чтобы моя плоть смогла обратиться в тлен». Ризничий внял ее мольбам. Покойницу вернули в лоно церкви, и ее тело, окропленное святой водой, тут же рассыпалось в прах[75].

Под ту же категорию нечистых покойников подпадали ведьмы, и на этот счет имеется масса свидетельств. Например, в 1738 г. монах-францисканец Франциск Соланус Моншмидт поднял важный вопрос: как следует обходиться с теми мертвыми ведьмами и колдунами, кто при жизни вступил в сделку с дьяволом (cum daemone fecerunt in vita expressum pactum) с тем, чтобы по смерти их воскресили и они могли бы приманивать христианских покойников и даже невинных младенцев, погребенных на кладбище по соседству с ними, и чтобы они могли потом разгуливать среди живых, смущая их и не давая им житья? Моншмидт назвал негодными методы, какими палачи и могильщики выполняют эту часть своей работы, и взамен рекомендовал проводить обряд экзорцизма[76].

Нам полезно вспомнить, что в марте 1755 г. императрица Австро-Венгрии Мария-Терезия издала рескрипт, запрещавший эксгумировать и калечить трупы, что, впрочем, нимало не помешало жителям с тех давних пор и до недавнего времени прибегать к старому испытанному средству борьбы с вампирами, а именно обезглавливать и калечить вырытые из могил трупы. К этому запрету австрийскую монархиню побудил доклад лейб-медиков Иоганнеса Гастера и Кристиана Вабста, которые расследовали случай Розины Полакин из деревни Гермерсдорф, чье тело в 1755 г. было эксгумировано, поскольку ее подозревали в вампиризме. Семейство покойной обязали вытащить ее труп из могилы с помощью крюка на веревке, а затем удалить с кладбища через специально для этого случая проделанную дыру в кладбищенской ограде. Само тело после эксгумации обезглавили и сожгли[77].

Если случалось, что нечистого покойника все-таки предавали земле, земля сама же препятствовала разложению его трупа — чему мы еще увидим массу примеров, — из-за чего покойник обретался среди живых и всячески мстил им. И потому, чтобы не дать новопреставленному колдуну восстать из могилы и вредить живым, ему обвязывали ноги веревкой, сплетенной из внутренней коры рябины. А чтобы не давать зловредным покойникам совершать бесчинства, им перерезали сухожилия на пятках и вены в коленях, «дабы они впредь не могли вставать на ноги», после чего вбивали в грудь осиновый кол так, чтобы он непременно пронзил сердце.

Давайте обратимся к нескольким примерам из числа «довольно недавних». В 1901 г. в местечке Лихтенау близ Йены жители обнаружили тело какого-то бродяги и снесли его в пожарную часть. Наутро оказалось, что труп связан по рукам и ногам, и тогда местные парни признались, что хотели раз и навсегда отбить