Мифы о вампирах. От упырей и осинового кола до железных зубов и Ван Хельсинга - Клод Лекутё

Силезии, а если точнее, в деревне Хоцеплоц, мертвецы, как рассказывают, частенько выходят из могил, вкушают пищу и вино со своими домочадцами и даже вступают в половые отношения со своими супругами. Когда путникам случается проезжать через деревню в то самое время, когда эти покойники восстают из гробов, последние гонятся за ними и, догнав, опрокидывают на спину»[88].

Человек в доспехах сталкивается с призраком и скелетом. Акватинта. Автор и год создания неизвестны.

Wellcome Collection

Одним словом, усопшим не всегда удавалось порвать узы, соединявшие их с прошлой жизнью. О чем, несомненно, знали их близкие, недаром же вплоть до XIX в. чуть ли не по всей Европе бытовал обычай в определенные вечера на всю ночь оставлять на столе еду и горящие светильники, поскольку все прекрасно знали, что покойные предки посетят свои бывшие жилища, зайдут погреться у очага, и по этой причине их живые домочадцы предусмотрительно перевертывали вверх ногами подставки под горшки, чтобы дорогие покойники случайно не обожглись о них. Особенную ясность в это поверье вносят свидетельства, собранные век спустя в Швейцарии Йозефом Мюллером[89].

У южных славян, особенно в Полесье (Черной Руси[90]) бытовало поверье о духе-любовнике[91] — обычно это был мертвец, принявший облик вампира или летающего змея. Множество сказок повествуют о том, как покойный муж по ночам навещал свою жену (вдовицу). А его теща, заслышав среди ночи, что дочь с кем-то перешептывается и целуется-милуется, заглядывает к той в комнату и видит, что в постели с дочерью лежит не кто иной, как покойный зять, вот только у него вместо ног деревянные башмаки[92]. Согласно сербским поверьям, вампир мог по ночам навещать свою супругу, не причиняя той никакого вреда. И мог вступать с ней в половую связь, отчего у нее мог родиться ребенок, но такой ребенок рождался без костей и вскоре умирал. Свидетельства в пользу этого поверья уходят корнями в XVIII в. Приведем типические мотивы, из которых складывалась сюжетная канва подобных сказок: у молодой женщины умирает муж; соседи замечают, что по ночам ее посещает огненный змей, в другом варианте ее родители слышат, как она у себя в комнате по ночам с кем-то говорит; она начинает бледнеть, худеть и чахнуть; покойный супруг приносит ей подарки, и те превращаются в овечий или лошадиный помет; родители предпринимают шаги, чтобы изгнать этого демона.

В Польше, согласно поверьям, женщин соблазнял своим пронизывающим взглядом летавец (latawiec), после чего они начинали хиреть и вскоре умирали. У болгар мотив брака молодой девушки со змеем часто употреблялся в качестве метафоры ее смерти, а белорусские поверья говорят, что змей-любовник высасывал у своих избранниц кровь. В Румынии духа-любовника называли збуратор (збурэтор, рум. zburător), и обычно считалось, что видом он напоминает высокого молодого человека, очень худого и хрупкого, наделенного многими чертами вампира. Этот нечистый дух (демон) ночью пробирался в дома через печную трубу и посещал снедаемых любовным томлением женщин. Наутро у них на теле были видны следы этих ночных визитов — синяки, следы поцелуев и прочие отметины, совсем такие, как те, что оставляли вампиры. Переживших пытку подобного «свидания» поражала болезнь, они впадали в черную тоску или трогались рассудком, а после умирали.

Сердечное наставление души. Иллюстрация из инкунабулы. 1495.

Cordiale quattuor novissimorum (en valenciano:) Cordial del anima. Valencia: [Pere Hagenbach i Leonard Hutz], 8 junio, 1495 / Biblioteca Pública del Estado en Palma de Mallorca

Кроме того, покойники не любили, чтобы их кем-нибудь заменяли, и с XIII в. выказывали жуткую ревность, возглашали запреты и грозились убийством — если верить Гервазию Тильберийскому (ок. 1155–1234), в частности его рассказу о том, как покойный Гильом де Мустье явился перед своей вдовой и вырвал у нее обещание больше не вступать в брак. Спустя несколько лет обстоятельства вынудили ее снова выйти замуж, и сразу по окончании брачной церемонии первый супруг-покойник явился снова: «…и тотчас же на глазах у сего почтенного собрания мертвец хватает ступку и проламывает бывшей супруге череп. Все видели, как ступка поднимается в воздух, но кто это сделал, осталось неведомым никому»[93]. Среди прочего эта, так сказать, информационная заметка упоминает тот факт, что покойник смог совершить действие, в чем никто не усомнился, видя это своими глазами, и значит, покойник обладал телесностью: призрак же не может орудовать ступкой!

Другие истории ясно дают нам понять, что некоторые меры, упомянутые профессором Ван Хельсингом в качестве надежного средства окончательного избавления от графа Дракулы, в более ранние эпохи не давали нужного эффекта. Был такой Генрих-норманн, в XIII в. скончавшийся в епархии Треве. Этот отъявленный негодяй, вор, прелюбодей, клятвопреступник и кровосмеситель заявлялся с того света в дом своей дочери, однако, «ни крестное знамение, ни меч не могли обратить его в бегство. Он был неуязвим для меча, сколькими бы ударами его ни осыпали». Положить конец его визитам удалось, лишь когда весь дом, дочку Генриха и его самого окропили святой водой, которой до того полили гвоздь из Креста Господня. Следует отметить, что этот покойник обладал какой-никакой плотью: «…если ему наносили удар, раздавался такой же звук, как если хлопнуть рукой по мягкой постели»[94]. В XIV в. такую телесную консистенцию называли «иллюзорной плотью».

Народные поверья более поздних, чем Средневековье, времен утверждали, что у мертвых образовалась своя община. И собственный постоялый двор у них имелся — под названием Нобискрюг, к востоку от Рейна, — где они тратили деньги, которые живые положили им в гроб или сунули в рот, когда предавали их земле. Мертвые ходили к собственной мессе, и горе было тому, кто заставал их там! На сей счет у нас имеется ряд свидетельств, самое раннее из которых приписывают Григорию Турскому (538–594). Монах-бенедиктинец, кардинал и богослов Петр Дамиани между 1063 и 1072 гг. рассказывал, что некая живая женщина посетила церковную службу мертвецов и одна покойная кумушка сказала ей, что той осталось жить всего один год и потому пусть она искупит свой грех. В XII столетии исландский монах Гуннлауг Лейфссон сообщал, что одна старушка в неурочный час зашла в церковь, и на нее напали похороненные под церковными сводами покойники. В 1516 г. другая живая женщина встретила в церкви своего уже умершего друга, и тот велел ей тотчас же бежать прочь из церкви, пока не свершилось освящение Святых даров, и предостерег, чтобы она не оглядывалась, не то ее настигнет смерть. Она вняла совету, но мертвые бросились за ней по пятам и