Мифы о вампирах. От упырей и осинового кола до железных зубов и Ван Хельсинга - Клод Лекутё

делом он пожрет свою родню, самую близкую и самую дальнюю, а когда все они будут мертвы, ударит в колокол на звоннице деревенской церкви, и все, кто услышит этот звон, и стар и млад, должны тотчас умереть. Против этих пожирателей действен единственный способ: выкопать труп из могилы и заступом отсечь ему голову от тела[114].

А вот что говорилось в народных преданиях Польши: стржиги[115] по ночам забирались на церковную колокольню, и тогда повсюду, куда хватало его взгляда, умирали все люди одного с ними возраста. Эти вампирские козни выдавала внезапная неведомая хворь, поразившая жителей ближайшей округи: на них нападала страшная слабость, они сохли, чахли и вскоре умирали.

Вампирологи, занимавшиеся исследованием подобного рода заболеваний, тщательно расспрашивали заболевших, как это делают современные врачи, и полученные ответы только подтверждали их предварительные выводы.

В «Кармилле» Ле Фаню показывает, что у жертв вампира, пораженных ночным кошмаром, под конец появлялись «странные ощущения. Одно из них, довольно необычное, было отчасти даже приятным: словно грудь ее обтекает поток холодной воды. Впоследствии она жаловалась на острую боль, будто в грудь чуть ниже горла вонзается пара длинных игл. Две или три ночи спустя она начала биться в судорогах от удушья, после которых теряла сознание». Другая жертва, Лора, описала свои ощущения так:

Иногда мне казалось, что щеку и шею нежно гладит невидимая рука… Сердце мое билось все чаще, дыхание распирало легкие, грудь тяжело вздымалась, из горла вырывались всхлипы, я задыхалась и под конец начинала корчиться в страшных судорогах. Затем чувства покидали меня, и я проваливалась во мглу.

При обследовании горла пациентки (Лоры) приглашенный ее отцом «специалист» обнаруживает «небольшой синяк величиной с кончик вашего пальца», и все его сомнения отпадают: девушку укусил вампир. А всем известно, что говорит на сей счет современный миф о вампире: если он кого-то укусил, тот неминуемо сам превращается в вампира.

Глава 4. Прародители вампиров

То Жизнь по Смерти, дух ночной,

Что сердце леденит…

Мы слушали, смотрели вновь,

И как из кубка, нашу кровь

Точил из сердца страх.

Сэмюэл Тейлор Кольридж. Поэма о старом моряке[116]

Как мы увидели, образ вампира сложился из особенностей, к тому времени уже известных людям по другим потусторонним сущностям, и потому нам было бы полезно ознакомиться с последними поближе. Для наших целей я поименовал каждого ревенанта, передавшего вампиру в наследство ту или иную характерную черту, при выделении которых я опирался как на свойственный им образ действий, так и на народные названия, под какими они известны в других языках.

Дух зовущий

Притом что вампиры убивают жертв, главным образом высасывая их кровь, в их распоряжении имеется еще несколько способов убийства. Таковые можно обнаружить в предыстории наших пагубных мертвецов. Первый и самый древний способ можно назвать позаимствованным из области магии термином «зов» («призыв»), которым обозначается вызывание потустороннего существа: явление мертвеца во плоти и костях — а ревенанты, как мы установили в предыдущем исследовании[117], всегда телесны, — который зовет живых по их именам, и те вскоре умирают.

Вальтер Мап, клирик, служивший в дипломатическом ведомстве при дворе английского короля Генриха II, а позже архидиакон в Оксфорде, первым из средневековых авторов сообщил о событии, которое посчитал за чудо, свершившееся между 1149 и 1182 гг. в Уэльсе. Английский рыцарь Гильом Лаудун пришел к Гильберту Фолиоту, тогда епископу Херефордскому, с такими словами:

Господин, к тебе прибегаю за советом. Один валлийский лиходей умер недавно нехристианской смертью в моей деревне, а по прошествии четырех ночей принялся каждую ночь наведываться в деревню, не переставая по отдельности и поименно призывать своих односельчан; кого он помянет, те тотчас слабеют и в три дня умирают, и уже немного их осталось[118].

Давайте выделим в этом повествовании несколько деталей. Почивший не отличался святостью, и его кончина как нельзя лучше соответствовала его беспутной жизни: как был он нечестивцем, так им и остался. Не желая упокоиться в могиле, он возвращается в мир и одного за одним убивает односельчан, для чего ему достаточно назвать каждого по имени. Епископ дает произошедшему объяснение в христианском духе: «Господь дал власть злому ангелу этого погибшего человека бродить в мертвом теле» (налицо тема проникновения в труп злого духа) — и указывает, как избавиться от напасти. Причем в его рецепте мы видим любопытное смешение христианских и языческих мер: «Пусть, однако, выроют труп и, перерубив шею заступом, обильно окропят тело и могилу святой водой и снова похоронят». Правда, никакого толка от этих мер не проистекает, ибо этот ревенант слишком закоренел во зле и продолжил сеять смерть в деревне. В конце концов уцелевшие поселяне собрали пожитки и покинули деревню.

И вот однажды ночью, когда уже немного оставалось живых, он окликнул самого Гильома, призвав его трижды. А тот, отважный и быстрый, зная, что это значит, выскакивает с обнаженным мечом, преследует убегающего демона до самой могилы и там ему, уже падающему в яму, рассаживает голову по самую шею. С сего часа прекратилось опустошение от этой блуждающей чумы, и ни самому Гильому, ни кому другому впредь не было вреда.

Леонард де Конинг вздрагивает, увидев призрак самого себя. Фото Леонарда де Конинга, 1864–1879.

Rijksmuseum

Легко заметить, что в рассказе имеется противоречие: отсечение у трупа головы не угомонило ревенанта, зато рассечение головы напополам раз и навсегда «убило» его. Судя по этой детали, Вальтер Мап в данном случае почерпнул вдохновение в народном предании, которое не смущается подобной небывальщиной, разве только желает дать нам понять, что меч — и соответственно благородный господин — наделены большей силой, чем простонародный заступ. Не лишено правдоподобия и другое объяснение: бесполезно отсекать голову ожившему мертвецу, если потом никто не озаботился поместить ее в ногах трупа, так чтобы он не мог дотянуться до нее и вернуть на положенное ей место. В сущности, археология уже достаточно показала нам, что, когда трупу отрубали голову, ее помещали именно в его ногах.

Теперь давайте пролистаем историю на несколько веков вперед и посмотрим, о чем в 1706 г. сообщил в своей брошюре «Посмертная магия» (Magia Posthuma)[119] Карл Фердинанд фон Шерц. Он исследует явления, которые сегодня мы назвали бы паранормальными, и среди прочего сообщает, что «в Богемской деревне Блов, что в миле от города Кадана,