Мифы о вампирах. От упырей и осинового кола до железных зубов и Ван Хельсинга - Клод Лекутё

был похоронен пастух: таковой каждую ночь вставал, пробирался в деревни и наводил на встречных людей великий ужас, говоря с ними, словно живой. <…> И те, кого звал он по имени, через восемь дней умирали»[120]. В 1751 г. Дом Кальме цитирует книгу Льва Аллатия, где тот отмечает: «жители острова Хиоса, услышав в первый раз зовущий их голос, не отвечают из страха, что это дух или привидение. Если зов повторится, думают они, то это не бруколак, т. е. не привидение на их языке; если же отвечали, то привидение исчезало, но отвечавший непременно умирал»[121].

В настоящее время этот феномен в английском языке обозначается словом fetch — «привидение-двойник»[122] и означает явление призрака живого, умирающего[123] или уже умершего человека, что неизменно служит предостережением, дурным предзнаменованием. Еще одно значение этого слова — сущность, которая является к одру умирающего, дабы забрать его с собой. Здесь проглядывает легкий сдвиг в позитивную сторону, ведь призрак, судя по всему, выполняет благую миссию «паромщика, провожатого» для умирающего человека, что уводит нас далеко в сторону от вампиров.

В-дверь-стучащийся

Стук в двери дома — еще один способ убивать живых, и действует он во многом так же, как зов. Даже если рассказы о таинственном стуке в дверь редки — несомненно, по той причине, что их часто путали с проделками полтергейста, — они очень красноречивы и уходят корнями в далекое прошлое. Приведем один такой случай, который описан в древнеисландском тексте «Сага о людях из Флои» (Flóamanna Saga, ок. 1300-х) и произошел тремя столетиями ранее в юго-западной части Исландии.

В праздник Рождества Господня погода выдалась прекрасная, и на радостях люди провели весь день на воздухе. На второй день Торгилс и его люди улеглись спать пораньше; сон почти сморил их, когда в хижину шумной гурьбой ввалились Йостейн со спутниками и тоже стали укладываться спать. Едва они вытянули ноги, как раздался стук в дверь. Один из спутников Йостейна подскочил с криком «клянусь, нам несут добрую весть», вышел за дверь поглядеть, кто там, его постигло безумие, и следующим утром он испустил дух. На другую ночь приключилась такая же история: еще один из них сошел с ума, уверяя при этом, что на него напал его умерший в прошлую ночь товарищ[124].

Другой скандинавский текст повествует о ревенанте, который стучал по крышам домов, желая вынудить обитателей покинуть их, но в противоположность саге о спутниках Йостейна это не повлекло смертей, поскольку герой в свирепой рукопашной сбросил вредителя с крыши долой. Так что в нашем контексте нам уместно рассматривать только стуки в дверь. Вспомните, что говорит у Брэма Стокера профессор Ван Хельсинг: вампир может вступить в дом, только если он приглашен войти кем-то из его хозяев.

Одно записанное в XIX в. исландское предание рассказывает, что диакон из Мирки близ Эйя-фьорда утонул при попытке переправиться через речку[125]. Его предали земле за неделю до Рождества Господня. И что же? В Рождественский сочельник его вдова Гудрун…

…услышала стук в дверь. Бывшая с ней в доме соседка выглянула за дверь, но никого на пороге не увидела. И как ей увидеть, если на дворе было ни светло, ни темно, потому что луна то выглядывала, то пряталась в облака. Женщина вернулась в дом и сказала хозяйке, что никого не увидела, на что Гудрун молвила: «Должно быть, это за мной, пришел мой час помирать, уж не сомневайся».

Выйдя на двор, Гудрун увидела запряженную лошадь покойного супруга и человека, которого приняла за него самого. Она взобралась на лошадь, и они поскакали. Луна выглянула из-за облаков, и диакон завел речь:

Тихо луна в небе темном плывет,

К смерти конь нас с тобою несет,

На мне уж печать ее ясно видна,

Взгляни, на затылке белеет она,

Ужель ты не видишь, Гарун, о Гарун?[126]

Они достигают ворот кладбища, и диакон привязывает коня, а Гудрун видит неподалеку раскрытую могилу. Бедняжке, до смерти перепуганной этим зрелищем, все же хватает рассудка вцепиться в веревку колокола.

Тотчас же кто-то схватил ее сзади и потащил, но, на свое счастье, она еще не успела вдеть руки в рукава тулупа — ее так поколотили, что один рукав треснул по шву и почти оторвался, — и лишь это помогло ей вывернуться. Последнее, что она увидела, был диакон: он сломя голову вбежал в открытую могилу, все еще сжимая в руках ее порванный тулуп, и комья земли посыпались на него со всех сторон.

Гудрун возвращается домой, но «той же ночью в дом явился диакон, чтобы донимать и изводить Гудрун. <…> В следующие полмесяца ее не решаются оставлять одну дома, и каждую ночь кому-то приходилось стеречь ее. В конце концов призвали колдуна, и тот своими заклинаниями прогнал покойника назад под землю, а его могилу привалил тяжелым камнем. Гудрун оправилась, но «собой прежней так и не стала». Данный текст не оставляет сомнений в том, что означает этот стук в дверь: мертвец возвращается с того света не в поисках кого-нибудь, кто ему попадется. Он целенаправленно ищет свою супругу, и рассказчик подчеркивает эту важную подробность, указывая, что восставшего из могилы диакона не может видеть никто, кроме Гудрун. Правда, она не умирает, но пережитое на всю жизнь оставляет в ее душе глубокий шрам.

Бруколак, нежить родом из Южной Европы, совмещает в себе двух духов: зовущего и в-дверь-стучащегося. У него в обычае барабанить в дверь и выкликать обитателей дома по именам. Те, кто отзовется, умирают на месте[127]. Эти злоужасные мертвецы предвосхитили собой появление вампиров.

Поверья отличаются живучестью. Около 1900-х гг. ученики пересказали Йозефу Клапперу следующее поверье, бытовавшее в Гляйвице (Силезия): «Когда человек умирает, на следующую после его похорон ночь кто-то стучится в дверь его дома. Открывать на стук ни в коем случае нельзя, потому что за дверью стоит покойный. Если открыть дверь, он утащит в могилу других членов семьи»[128].

Призрак маршала Нея стучит в дверь Люксембургского дворца. Гравюра. Оноре Домье, 1835.

Rijksmuseum

Визитер

Визитера можно рассматривать как разновидность в-дверь-стучащегося. Единственное различие между ними в том, что про визитеров нигде не уточняется, стучатся ли они в двери, прежде чем зайти в дом. В начале XVIII в. один мертвец, которого называли вампиром, не давал житья сельчанам моравской деревни Либава, и канонику