Мифы о вампирах. От упырей и осинового кола до железных зубов и Ван Хельсинга - Клод Лекутё

испытывает сильное удушье, а уже потом начинает чахнуть. Исследователи обратили внимание и на то, что к женщинам чаще всего являются вампиры-мужчины, а к мужчинам, соответственно, — вампиры-женщины.

Appesart

До самого XIX в. европейские поверья толковали о «духе», который наваливался на путников, когда те проходили возле особенных мест — кладбищ, перекрестков дорог, развалин заброшенных часовен, лесов, болот. Эти существа взгромождались человеку на спину и принуджали его тащить себя на изрядные расстояния, а оставляли в покое, только когда тот приходил домой. Чаще всего предполагали, что такой «дух» — мертвец, однако никаких объяснений его поступкам не приводилось. Из всего этого можно заключить, что, потаскав на спине этого appesart[146] (духа-давителя), жертва совершенно выбивалась из сил, как если бы вампир высосал из нее все жизненные соки, и находилась на волосок от смерти.

По всей вероятности, appesart — это чистой воды порождение страха, который охватывал человека в местах, некогда называвшихся «сомнительными» (loca incerta), например в лесу, служившем прибежищем пропащим душам, если он ненароком ступал по земле, не подозревая, что в ней кто-то захоронен, и пр. Около 50 г. н. э. греческий писатель Ксенофонт Эфесский рассказал о случае, когда девочка оказалась возле свежей могилы какого-то человека. И вдруг из могилы появилось нечто и попыталось ее остановить, а та вскрикнула и мгновенно исчезла[147]. Иероним Кардан рассказывает, как один миланец, возвращавшийся домой в три часа утра, пытался убежать от преследовавшего его ревенанта, но мертвец схватил его, поверг наземь, и между ними завязалась потасовка. Миланец спасся только благодаря вмешательству случайного прохожего, однако по прошествии восьми дней скончался[148]. Приведенные рассказы дают нам архетип существа, называемого appesart, — это злонамеренный ходячий покойник, не упускающий случая напасть на живых.

Ночной кошмар

Людям древности ночной кошмар представлялся данностью, к которой они относили множество сущностей: двойника ведьмы, которая посещает спящих и усаживается им на грудь; давящего тяжестью духа (мара); духа-топтуна и даже ожившего мертвеца[149]. Ночной кошмар и appesart имеют тесную взаимосвязь, а различаются тем, что первый нападает на спящих, тогда как второй выбирает себе в жертвы бодрствующих путников и прохожих. Ночной кошмар душит спящих, тяжело наваливаясь на них — как в случае с сапожником, который совершил самоубийство в 1591 г., — и даже пьет у живых кровь[150].

С конца XVI в. и вплоть по XVIII в. вампир действовал так же, как ночной кошмар, удушая своих жертв, однако эта деталь утонула в бурном потоке информации о бесчинствах и жестоких выходках вампира, и в конце концов мы вообще перестали воспринимать ее. Здесь мы снова убеждаемся, что необходимо провести стратиграфическое исследование вампира, поскольку оно единственное позволит понять, каким образом формировался наш современный миф, в котором то и дело всплывает понятие ночной кошмар. Когда вампир сосет у своей жертвы кровь, у той возникает такое же ощущение удушья, как при ночном кошмаре. Более того, укушенный вампиром человек наутро почти всегда теряется в сомнениях, не стал ли он жертвой ночного кошмара. Вспомним, что, когда доктор Сьюард обещает Люси Вестенра, которая боится уснуть, охранять ночной сон, он успокаивает ее: «Я обещаю вам, что как только замечу какие-либо признаки кошмара [страшного сна], немедленно разбужу вас». Более того, несколькими днями раньше Люси доверяет личному дневнику рассказ о своих ночных страданиях:

Я пыталась бодрствовать, но, видимо, все-таки задремала, потому в полночь проснулась от боя часов. Что-то как будто скреблось в окно, слышалось хлопанье крыльев, я старалась не обращать на это внимания и больше ничего не помню — наверное, заснула. Опять снились кошмары, но, к сожалению, совершенно не помню какие. Сегодня утром я совсем без сил. Лицо бледное, как у призрака. Болит шея. Видимо, что-то случилось с легкими — не хватает воздуха[151].

Состояние Люси объясняется тем, что в эту ночь ее снова посетил граф Дракула и уже в четвертый раз сосал у нее кровь.

Английский психоаналитик Эрнст Янг уже отметил разительное сходство между вампиром и ночным кошмаром, и его мысль хорошо иллюстрируют персонажи чешской мифологии мора и немецкой альп — ночные демоны, которые душат и мучают спящих, наваливаясь им на грудь. Если расширить поле нашего исследования, то аналогичное понятие мы обнаружим в лапландской мифологии — лудак; в малайской — молонг, в индокитайской — пенанггалан.

Душитель

Трое военных хирургов австрийской армии 7 января 1732 г. представили придворному военному совету в Вене протокол, касавшийся вредоносного ревенанта.

Жена гайдука из сербской деревни Медведжа в возрасте 20 лет заболела и на третьи сутки болезни скончалась. Через 18 суток после погребения трое военных медиков — И. Флюкингер, И. Г. Зигель и И. Ф. Баумгартен — произвели эксгумацию ее тела и обнаружили, что цвет лица у нее розовый и с румянцем, как у живого человека, и что смерть наступила в полночь от удушения, а виновником оказался сын гайдука, вампир по имени Миллое. Полностью текст протокола в переводе приводится в приложении 3. В старинных текстах, где описываются преступления вампиров, указывают, что эти создания душат своих жертв, и эта их особенность, сохранившись до наших дней, находит отражение в литературном жанре фэнтези. У жертвы вампира возникает сильное ощущение, что ее душат. Крестьяне обнаруживали, что односельчанин превратился в вампира, раскопав его могилу. Труп плавал в крови, на дюйм заполнявшей могильную яму, однако в те времена его роли кровососа еще только предстояло разрастись до нынешних масштабов. Таким образом, душитель уже тогда был вампиром, даже если не всегда таковым назывался.

Карл Фердинанд фон Шерц приводит хороший пример тому в своей «Посмертной магии» (Magia Posthuma)[152], откуда его позаимствовал Дом Кальме. В одной деревне умерла женщина, и ее похоронили, совершив над ней положенный церковный обряд, — важная подробность, доказывающая, что от христианских мер никакого толка не было. И что же?

Спустя четыре дня после ее погребения жители деревни слышали большой шум и многие видели привидение, которое являлось то собакой, то в образе человека и мучило людей, душило их за горло и давило на живот, пока они не начинали задыхаться; иным так и вовсе переламывало все тело и доводило до крайнего изнеможения; от этих мучений люди бледнели, на глазах худели и совершенно обессилевали. Привидение нападало даже на животных, а коров после его нападений находили без сил валяющимися на земле и полумертвыми.

К. Ф. фон Шерц не уточняет, каким образом жители деревни избавили себя от этой напасти, беспокоившей их на протяжении нескольких месяцев. Зато берется обсуждать, имеют ли люди право дотла сжигать такого