Мифы о вампирах. От упырей и осинового кола до железных зубов и Ван Хельсинга - Клод Лекутё

новом городе, и еще во многих других местах ночами до и после полуночи появлялся монстр, чаще всего принимавший обличье собаки, а иногда бычка. Этого зверя называют Drothe (дроте) или Rothe (роте). Он жестоко притеснял путников, следующих из Баумгартена к Франкенбергу, в местах, где лес подходит к самой дороге. Он возникал перед прохожими при свете дня и врезался в них, подобный огромному кегельному шару; он безжалостно колошматил их, и оттого теперь никто не решается ходить этой дорогой; мельник по имени Мартин Ридельн рискнул пойти тем путем, и ему досталось так люто, что от перенесенных мучительств он в три дня скончался[163].

Нас не должно сбивать с толку слово «монстр». Оно как раз и означает ревенанта, ожившего мертвеца, и такое же значение имеет его латинский эквивалент monstrum. В сказаниях народов к востоку от Рейна этого ревенанта, который всем весом набрасывается на путников, называют также ауфхоккер[164] (Aufhocker — appesart). Считалось, что его тяжесть нестерпима для человека, а после нападения жертва какое-то время испытывает страшный упадок сил и даже может умереть. Из приведенной цитаты следует, что враждебная мертвая тварь представала перед путниками в разных обличьях, в чем, однако, нет ничего нового, поскольку ревенанты-метаморфы нам известны еще по свидетельствам, датируемым примерно 1200-х гг., и на протяжении XV в. их число только множилось. Чаще всего они показывались людям в обличьях пса, козы, вороны или лошади, а иногда принимали вид огненного шара или даже пылающего куста. У каждого региона Европы сложились свои представления о метаморфозах ревенантов. В более близкие нам времена ревенанты, согласно свидетельствам, превращались также в блох, вшей и клещей — паразитов безусловно вампирического толка.

Летучая мышь — вампир. Иллюстрация из книги «Приключения в отдаленных уголках Южной Африки, включая путешествие к озеру Нгами и прогулки по Гондурасу», 1866.

Leyland, J. Adventures in the far interior of South Africa; including a journey to Lake Ngami, and rambles in Honduras. To which is appended a short treatise on the best mode of skinning and preserving Birds, Animals, etc. [With plates.]. London, Liverpool. 1866 / British Library.

Итак, мы ознакомились с вампирами, но еще не изучили их имен. И если общеизвестно, что между всяким понятием и присвоенным ему названием обязательно наличествует тесная связь, нам будет совсем не лишним пристально вглядеться в прозвания вампиров, чем мы и займемся в следующей главе.

Глава 5. Прозвания вампира

В рукописях встречаются такие слова, как «стрегойца» — ведьма, «ордог» и «покол» — Сатана и ад, а в одной рукописи об этом самом Дракуле говорилось, что он «вампир»…

Брэм Стокер. Дракула

До сего момента мы строили разнообразные гипотезы относительно значения и этимологии слова «вампир». Лингвистическое происхождение слова очень важно, поскольку известно, что оно, как правило, предлагает объяснение, позволяющее проникнуть в его глубинные семантические пласты, и дает подсказки, благодаря которым нам иногда открываются неожиданные ракурсы. На этот счет у римлян была поговорка: Nomen est numen[165]. Йозеф Клаппер еще в 1909 г. продемонстрировал, что термин «вампир» носит зонтичный характер, поскольку вмещает в себя множество различных сущностей, и даже попытался прояснить, каких именно, но, судя по всему, тщетно, а публика тем временем продолжала употреблять термин, нимало не беспокоясь о его точности, и главным образом потому, что большинство книг на вампирскую тему адресовались скорее охотникам до всякого сенсационного и иррационального, чем пытливым умам, желавшим знания.

К вопросу о ведьмах и оборотнях

На полуострове Истрия вампира называли стригон (strigon), и в этом слове видна родственная связь со словом strige или stirge, которым в древности обозначали ведьму или знахаря (vedarez). На Балканах вампирическое существо именовалось vampire; в Польше — wampir; в Карпатах — opyr, что в русском языке означает «заложный[166] покойник», в смысле подозрительный. У кашубов на этот счет имелось слово upor, в Чехии — upir. Поляки и кашубы употребляли слово wieszczy, т. е. вещун. Ходившее в Далмации слово vischun подчеркивало некую «научность» и потому подпадает под категорию ворожбы и колдовства, что подтверждается еще одним словом: strzysz, т. е. колдун. Болгарское слово dedejo связало понятия «вампир» и «мир предков», тогда как слово platnik, т. е. плоть, наводит на мысль о его физической природе. В Хорватии вампира называли вуколак (vukodlak), укодлак (ukodlak) и вук (vuk) — очень похоже, что эти названия происходят от слова «волк» и означают «волчья шерсть», что возвращает нас к понятию «вервольф», т. е. оборотень (хотя мнения по этому вопросу расходятся). Однако нам уже известно о примечательном сродстве между вампиром и оборотнем, а у белорусов и украинцев существовало поверье, что вампир — это человек, который при жизни был оборотнем.

Волколак.

rudall30 / Shutterstock

Волколак

В XIX в. словари определяли слово vârcolac, или волколак, как «лунное помрачение» (ecclypsis lunae), и во втором значении — как «привидение, образованное вселившимся в мертвое тело демоном». Два фигурирующих в этих дефинициях термина отсылают нас к оборотню и к оживлению трупа злой силой. На протяжении семи лет волколак смирно почивал в своей могиле, а затем покидал ее, приняв обличье маленького черного ребеночка, который сосал кровь у живых людей. Он наведывался домой к выбранной жертве в течение нескольких недель или месяцев, отчего жертва ощущала немощь и начинала медленно чахнуть. На левой руке жертвы четко различалось маленькое красное пятнышко, которое ясно указывало на природу нападавшего на нее существа. Если волколак девять раз посетил человека и всякий раз пил у него кровь, жертва в считаные дни неминуемо умирала, и эту подробность сообщает нам в «Дракуле» Брэм Стокер: вампир девять раз прикладывался к вене Люси Вестенра, и какое-то время она оставалась в живых только благодаря переливаниям крови, которые делал ей доктор Сьюард. Особенную опасность волколак представлял потому, что обладал способностью уменьшаться в размерах, из-за чего мог проникать в помещение даже через дверную скважину. В народе про него говорили, что это седьмой или девятый ребенок в семье и что он наделен способностью при желании превращаться в животное, в каковом обличье потом являлся к спящим и сосал у них кровь[167].

Между оборотнями из верований южных славян просматривается тесная связь, что подтверждают предания, сложившиеся в этом географическом регионе. По смерти оборотни не находили покоя и поедали плоть с собственных рук и ног — а когда эта «провизия» кончалась, в полночный час выходили из могил, нападали