Мифы о вампирах. От упырей и осинового кола до железных зубов и Ван Хельсинга - Клод Лекутё

этих ревенантов сохранялся таким же, как при жизни, правда, иногда большего размера, с красными глазами, загнутыми как серпы ногтями, мохнатым хвостом и огромным ртом. На их лицах ввиду обилия выпитой крови играл румянец, руки-ноги были сухими и тонкими, точно жерди, в другом варианте — лошадиные копыта или гусиные лапы. Они разгуливали босиком, одетые в красную или белую рубаху, а то и вовсе нагими. У них были волосатые тела, длинные лохмы и огромные зубы. Иногда их изображали в виде обтянутых кожей скелетов, иногда крепко сбитыми карликами. В полночь они выходили из могил, таща свои гробы за плечами или на голове, и везде, где появлялись, распространяли среди людей холеру, чуму и поражавшие домашний скот болезни. Они поедали сердца людей и животных, высасывали у них кровь, иссушали души у своих родственников. Стоило им, превратившись в муху, на кого-нибудь сесть, и этот человек вскоре умирал. Им нравилось заходить в дома, бывать на кладбищах, под мостами, на перепутьях дорог и в глухих отдаленных местах. Они плясали на могилах, с воплями и пением летали вокруг колоколен, а ведьмы принимали в этих забавах живейшее участие. Кроме того, стригои дрались между собой на стеблях льна, на топорах, серпах и пр., а тот, кто выходил победителем, нарекался королем ревенантов. Если какой-нибудь смертный проходил поблизости от места драки, ревенанты побивали его и отшибали память, так что он не мог вспомнить, куда и зачем шел. А кто проходил мимо места побоища на следующий день, тот видел лужи крови и терял дар речи. Побежденные в таких драках ревенанты собирались в заброшенном доме, пряли украденную шерсть и ткали льняные рубахи. Их главное сборище происходило ночью в канун Андреева дня (30 ноября). Стригои возвращались в свои могилы на рассвете или когда прозвонят к заутрене. Если они мешкали, то разрывались надвое или могли быть убиты.

Анатомическая модель человеческого скелета. Гравюра Питера ван Гюста по рисунку Жерара де Лересса, 1685.

Rijksmuseum

Морой

Давайте обратим взоры к мороям, которых Пол Вилсон воскресил и перенес в сегодняшний день в романе «Застава» (или «Крепость»). Первоначально морой был духом тяжеловесным, громоздким, иными словами, духом-давителем. В мороя обращался мертворожденный или умерший некрещеным младенец. Многие такие дети были рождены вне брака, и матери убивали их, а потом предавали земле за пределами кладбища. Через семь лет после рождения такие дети кричали из своих могил: «Крещение, крещение!» Если кто-то, заслышав такой крик, произносил обрядовую формулу крещения, нарекал ребенка именем и в качестве дара бросал клочок одежды в место, откуда доносился крик, ребенок считался крещеным, и участь мороя ему уже не грозила. Если крика никто не слышал или обряд крещения не был произведен, ребенок обращался в вырывавшийся из-под земли столб пламени высотой в шесть футов. Если язык такого пламени касался живого, то убивал его, а если какого-нибудь строения, то оно загоралось. Предания гласили, что морой способен обращаться в кота и бросаться на прохожих, или в зайца, и тогда побивать их, или в красный огонь, от которого путник терял дар речи, лишался рассудка или просто заболевал.

Места захоронения таких детей семь лет подряд на Богоявление окропляли святой водой, что служило малюткам символическим крещением и позволяло обрести вечное упокоение. Обратите внимание! Морой еще худшая нечисть, чем демон, поскольку его нельзя прогнать крестным знамением. Он способен являться в полночь женщиной с закутанной белым льняным покрывалом грудью — кем-то вроде Белой дамы — и покалечить всякого, кого встретит на пути. Юго-западные румыны не делали различия между мороем и ревенантом. Согласно ряду местных преданий, ставших мороями мертвецов выкапывали из могил и, чтобы избавиться от них раз и навсегда, вырывали им сердца и бросали собакам.

Стафия

Стафия считалась враждебной человеку сущностью, а появлялась она следующим образом: когда каменщики тайком измеряли с помощью тростинки тень человека или животного, упавшую на возводимое ими здание, а потом замуровывали тростинку с этой меркой в фундамент, чтобы здание впоследствии не обрушилось, эти человек или животное умирали, когда здание до конца достраивали, или вскоре после потери собственной тени. И тогда становились стафиями. В отличие от ревенантов, стафии не обладали ни телом, ни хвостом, к тому же они были прикованы к месту, куда заточили их «тень», и появлялись только в нем. Кроме того, в стафий могли обратиться жертвы убийства и самоубийцы.

Судя по народным преданиям, стафия напоминает женщину с волосами до пят, с чрезвычайно длинной, выкованной из железа грудной клеткой. Она появлялась нагой или в белых одеяниях, очень тонкая, невообразимо уродливая и точно восковая свечка бледная. Глаза ее напоминали луковицы, разинутый рот — тарелку, а длинные зубья — гребни шерстечесальщика, голова смахивала на бадью, уши торчали в стороны, как огромные пористые губки. Кроме того, стафия могла принимать вид разной живности (свиньи, собаки, кошки, барана, козла или козы, лошади и пр.). Ночами она смутной тенью проскальзывала в дома, на чердаки и в церкви, маячила на мостах, у заброшенных источников, в безлюдных местах, на перекрестках дорог, в лесу. Вообще говоря, стафия не отличалась зловредностью, однако ее злобные экземпляры норовили избить человека своей железной грудью, расцарапать, придушить, выбить дух из спящих или покалечить их. В домах стафии задували свечи и искали себе пропитание. Чтобы умилостивить этих ночных гостий, люди оставляли им на видном месте еду и питье.

Вампир

Первое упоминание вампира относится к 1732 г. в местности восточнее Рейна, причем употребивший этот термин безвестный автор, от чьего имени в истории сохранились лишь инициалы, терялся в догадках, что оно могло означать[174]. В Англии «вампир» пробрался в словарь письменными тропами, а именно через путевые записки, опубликованные в 1745 г., хотя и написанные в 1734 г., под названием «Путешествия троих английских джентльменов от Венеции до Гамбурга»[175]. Автор приводит случаи вампиризма в Сербии, в исторической области Банат[176], в России, Польше и Литве; основываясь на научном труде директора гимназии в Эссене Иоганна Генриха Цопфиуса[177], он пишет: «Предполагается, что так называемые “вампиры”, т. е. трупы людей, возвращенные к жизни злыми духами, выходят по ночам из могил, набрасываются на людей, мирно почивающих в своих постелях, высасывают из них всю кровь и тем самым доводят до смерти».

Потребуйся нам свести в сравнительную таблицу прозвания всех упомянутых в этой главе мертвецов, мы бы увидели, что у этой загробной публики много точек соприкосновения, но не меньше и различий. Границы между ними как были, так и остаются размытыми: характерные особенности этих