Бесстрашные и отважные. От Балаклеи до Сватово - Михаил Иванович Федоров

– с Ингушетии парень. Их пятеро было. Трое полностью сгорели, ребята, один с Октябрьского района Волгоградской области парнишка. С Новочеркасска один парень… И, получается, то ли их выкинуло от взрыва, то ли выпрыгнули с высоты, но погибли. Выжили двое, спасатель один, с которым я тоже на связи, но, к сожалению, я никак не могу с ним встретиться. И бортовик. В общем, двое спаслись. А спаслись как? Я поняла, бортовик – он с контузией серьезной, он вытаскивал из вертолета, когда вертолет упал. И пока вэсэушники мчали туда, он вытаскивал. Командира своего, который у него на руках умер. Вытащил спасателя Анатолия С… Его забросило между пилотами. С ним общаюсь сейчас. Он из Барнаула. По-моему, и сейчас служит. И все. А когда я спрашивала его: «А остальные где? Где ребята?» Он говорит: «Я их не видел. Прибежали вэсэушники и взяли в плен». Бортовик был три месяца в плену, а Анатолий, спасатель который, он был почти год. Только на Новый год его обменяли. Еще также выложили видео украинское, как их везли, когда взяли в плен. Они, ребята, видно, что обгоревшие. Щеки. Бортовик молодец, его спрашивают, он ни слова ничего не говорит. Спасатель Анатолий отвечал, что откуда, что где. Я вот эту информацию и ухватила, чтобы хоть как-то их разыскать, что мне удалось потом. Потом видео на украинских СМИ, как допрашивают спасателя Анатолия украинские корреспонденты. Вот они их обработали. И появились фотографии, когда они стоят на коленях лицом к стене и спиной к нам, и у бортовика сильные ожоги, полностью одежда сгоревшая. Спасатель Анатолий тоже. С бортовиком как? Ребята помогли его найти. Мы с ним два раза пообщались, и он дал мне понять, чтобы я больше с ним не связывалась. Потому что у него очень тяжелые воспоминания и ему тяжело об этом говорить. Судя по тому, как побывал в плену, что у него было. Не рассказывает. А потом я вышла на связь со спасателем через его родных, все-таки нашла его, ребята мне помогли. Он со мной связь держит, но обещает приехать и рассказать все как было, но пока, к сожалению, не удается.

– Спасатель Анатолий, а бортовик?

– Иван Р… Я поняла, они военнослужащие. Бортач, бортовик, связан с авиацией.

«Может прочитает очерк о Вадиме Кривинчуке, переборет себя и все расскажет», – подумал я.

– А место катастрофы? Оно в извещении написано.

– Тоже удивительно, – отвечала мать. – Там написано: «город Докучаевск». Но ребята погибли все в одном месте, а у всех ребят разное место смерти. У кого-то Ясиноватая, у кого-то Докучаевск. У кого-то вообще Донецк…

– Есть видео на месте падения…

– Я не могу понять, что это за место, – говорила Наталья Ильинична. – Как мне говорили, добраться до этого вертолета не могли в течение двух – двух с половиной лет. Там боевые действия шли. А появилось это видео, оно же появилось в 2024 году. Наверно, весной, потому что осенью я уже знала. Или летом. Теперь мне ребята, которые добрались туда, сообщили: это район Волновахи, где населенный пункт Степное. Мне прислали координаты 47°47'56″ и 37°31'09″. Там установили памятный знак.

Наталья Кривинчук прислала мне фотографии, где на поле метрах в ста от посадки в сухостое разбросаны обломки вертолета. Лежит хвост. Двое мужчин разбирают груды искореженного ржавого металла. А в сторонке на двух ножках стоит табличка с фотографиями погибших здесь летчиков и поисковиков и с краю – лейтенанта Вадима Кривинчука.

Обломки вертолета и табличка

На картонке то, что осталось от вещей бойцов. Я рассматривал обуглившиеся и согнувшиеся от огня ножницы; вилку с выгоревшим центральным зубцом; крышку от смартфона, розетку без одного штыря; двое кусачек маленькие и чуть побольше, нож – без ручек (видимо, выгорели); оплавленные рожки от автомата…

Прислала фото мемориальной доски на школе в честь Героя и парты в его классе, которые напоминали об учившемся здесь мальчишке.

12

На Южно-Донецком направлении

Заканчивая очерк, связался с выжившим спасателем Анатолием, чей номер телефона мне дала мама Вадима. И нашей беседе не было видно конца.

– Анатолий, когда вы познакомились с Вадимом?

– 23 февраля 2022 года, – ответил тот.

– В Таганроге?

– Да.

– Получается, вы с ним не раз летали?

– Скажем так, мы достаточно полетали до момента сбития.

– Мне друг Вадима Егор сказал, либо 12, либо 18 вылетов было.

– Если честно, то не скажу. Потому что вылетов было очень много. Может, их больше 18 было, потому что первые дни мы практически на земле не сидели. Постоянно поступали задачи. Мы и дневали и ночевали в вертолете. Мы успели там и переболеть с температурой все. Потому что февраль, холодно было, большая влага.

– А как вылеты?.. Он своему другу делился: «Очко сжималось и превращалось в рублевую монетку. Но я не мог этого показать своим ребятам-бойцам».

Анатолий:

– Конечно, конечно. То же самое у нас было, но все мы люди, и все мы боимся. И я как парашютист-инструктор. Мне говорят: «Тебе не страшно сейчас прыгать?» – «Ну как, не страшно. Только дуракам не страшно. Конечно, страшно». А задачи какого характера выполняли. Мы либо занимали зону в момент нанесения удара по противнику, а эта зона подразумевает как можно быстрее в случае падения экипажа (если сбили. – Прим. авт.) подсесть к нему и подобрать ребят. Это одного характера задачи. Дальше задачи были на эвакуацию наших раненых товарищей, со Старобешевского района мы эвакуировали. Ну, наверно, это у нас две основные задачи. Когда случилась беда, это третьего характера задача. Там уже адресно летели по координатам на выручку ребят.

– А что значит «подсесть»?

– Смотрите, у нас разные виды авиации. Армейская, фронтовая, бомбардировочная. В общем, те, кто летает чуть повыше и на крыле, они, соответственно, быстрее летают. Соответственно, мы (на вертолете. – Прим. авт.) не можем за ними лететь, чтобы их обеспечить в поисково-спасательном отношении. То есть если мы летим вертолетным звеном на удар, то мы в хвосте за всеми ребятами волочемся, и в случае если кого-то подбили, мы сразу подсаживаемся и забираем.

– Как на страховке…

– Да, поэтому и называется – поисково-спасательное обеспечение авиации при боевых действиях. Если это крылатая авиация, то мы занимаем зону. Зона максимально приближена к зоне удара, чтобы в случае чего мы уже визуально могли наблюдать, в какую сторону самолет падает и в какую сторону лететь забирать экипаж. Если видно, что человек катапультировался, купол парашюта, в такие