Две Кореи. Рождение разделенных наций - Теодор Чжун Ю

росту цен на рис и раскручиванию спирали инфляции. Республика Корея, которая экспортировала гораздо меньше, чем импортировала, смогла справиться с дефицитом только благодаря помощи США. В 1955 году в рамках программы «Публичный закон 480»34 Соединенные Штаты начали отправлять в Корею излишки сельскохозяйственной продукции, и к 1971 году объем помощи составлял уже 646 миллионов долларов, что дало Республике Корея возможность финансировать производство товаров народного потребления (или «три белые индустрии»): пшеничной муки, сахара и хлопка. В 1961 году Объединение американских благотворительных Обществ (англ. Cooperative for Assistance and Relief Everywhere, ранее Cooperative for American Remittances to Europe)35 направило в Южную Корею 24,5 миллиона фунтов кукурузной муки и 5 миллионов фунтов сухого молока, что изменило рацион и пищевые привычки корейских детей, хотя и не без некоторых трудностей на этом пути. В первые несколько лет сухое молоко пользовалось дурной славой, поскольку вызывало у корейских детей диарею (из-за того, что они ели его в сухом виде, а не растворяли в воде), так что большая его часть пошла на корм скоту. Из кукурузной муки можно было бы приготовить жидкую кашу, но и это оказалось проблематично и дорого, поскольку во многих школах не оказалось приличных кухонь. Впервые хлеб массового производства из кукурузной муки с добавлением сухого молока и небольшого количества сахара был успешно испечен в Пусане в 1963 году. Его раздали 95 000 детей в шестидесяти шести школах, и вскоре такой хлеб стал неотъемлемой частью школьных обедов.

Передача излишков муки в Корею Агентством США по международному развитию (USAID) в 1966 году позволила обеспечить питанием еще большее число школьников, особенно из бедных и отдаленных районов. Корейцы стали отдавать предпочтение белому хлебу, который имел мягкую текстуру и нравился детям гораздо больше, чем геонпанг (галеты) из кукурузной муки. На самом деле, еще до того, как тонны пшеницы и кукурузной муки стали доставлять прямиком к их столу, многие корейцы уже имели возможность попробовать «еду янки» во время Корейской войны, когда дети находили остатки американских сухих пайков, роясь в армейских мусорных контейнерах в поисках чего-нибудь съедобного. Они стремились найти консервы (такие как фасоль и кукуруза), но особенно ценилась консервированная ветчина со специями SPAM, которую продавали в закусочные, где этот новый вид мяса добавляли в кимчи36. Во времена лишений эти недорогие и не требующие приготовления консервы из свинины были незаменимы для приготовления будэ-джигэ37 (армейского рагу), также известного как рагу Джонсона в честь Линдона Б. Джонсона, тридцать шестого президента США, который посетил Корею в 1966 году и пообещал продолжить поставки американской гуманитарной помощи. Употребление пищи из общей тарелки и кипящий котелок с чем-то наподобие армейского рагу стали обычным явлением во время войны, поскольку продовольствия становилось все меньше. Пренебрежение рисками для здоровья, такими как желудочно-кишечные инфекции, и негигиеничная привычка военного времени есть рагу из общего котелка стали неотъемлемой частью южнокорейской кухни.

К августу 1966 года новый режим под руководством Пак Чон Хи стал прилагать большие усилия для того, чтобы изменить пищевые привычки корейцев, заменив рис на пшеницу, и решить таким образом проблему нехватки продовольствия. Продовольственная политика стала символом тактики принуждения, которой придерживался Пак Чон Хи в рамках своей весьма противоречивой социальной политики. По мере поступления дешевой муки из США, большинство пивоваров начали заменять неклейкий рис на пшеничный порошок при изготовлении популярного рисового вина макколи, что делало напиток более густым и крепким, придавая ему весьма специфический запах и неприятное послевкусие. Далее режим ввел ряд суровых законов, определив дни, когда на рынках нельзя было продавать рис, и сделав патриотическим долгом воздержание от риса в течение двух дней в неделю для стимулирования потребления пшеницы. Государство также поощряло потребление мучных блюд: вводило «дни хлеба и лапши», открывало консультационные центры по мучным блюдам под видом проведения научных исследований и даже инициировало ежедневные проверки детских ланчбоксов на предмет избытка риса. Столкнувшись с ограничениями, пивовары были вынуждены прибегнуть к использованию искусственных подсластителей, таких как сахарин и аспартам, а также этилового спирта и карбоната кальция для ускорения процесса брожения, но вскоре выяснилось, что эти химические вещества вызывают повышенное газообразование и вздутие живота.

Помимо поощрения новых пищевых привычек, американцы также активно содействовали крупномасштабной программе международного усыновления, перевозя на самолетах немецких и японских сирот в конце Второй мировой войны. Движимые желанием предстать перед миром в положительном свете и продемонстрировать свою добрую волю, США сделали эти гуманитарные миссии по перевозке сирот важной частью своей внешней политики. В течение следующих шестидесяти лет более 200 000 корейских детей были усыновлены иностранцами из более чем пятнадцати стран, подавляющее большинство — гражданами США через Организацию Холта38, агентство, созданное фермером из Орегона Гарри Холтом и его женой Бертой (медсестрой и христианкой-фундаменталисткой). В 1954 году супруги посетили презентацию христианской благотворительной организации World Vision, посвященную сиротам Корейской войны, и ощутили внутренний порыв спасти этих беспомощных детей. В то время федеральный закон США запрещал усыновление более одного ребенка из-за границы, но после того как Конгресс принял Закон о помощи некоторым сиротам Корейской войны, инициированный двумя сенаторами от штата Орегон, Холты смогли усыновить четырех мальчиков и четырех девочек из Кореи.

Фотографии Гарри Холта, сошедшего с трапа самолета с восемью детьми из Южной Кореи, появились в газетах по всей стране, поскольку все больше американских пар выражали желание усыновить и приютить у себя детей, ставших сиротами во время Корейской войны. Два года спустя, в 1956 году, супруги создали в США Программу усыновления Холта (англ. Holt Adoption Program), которая до сих пор является одним из крупнейших международных агентств по усыновлению, с крупным представительством (Holt Korea) в Сеуле. Некоторые исследователи считают Программу усыновления Холта очередным прикрытием для американской империалистической деятельности в Корее. Многие корейские дети, усыновленные в 1950–1960-х годах, были смешанного происхождения. Незамужние женщины, забеременевшие от американских солдат, отдавали своих детей на усыновление через агентство Холта; с одной стороны, их к этому подталкивало общественное порицание, с которым они неизбежно столкнулись бы в Южной Корее, а с другой — обещания агентства обеспечить их детям более счастливое будущее в США. В последние годы опыт взросления усыновленных корейских детей в США оказался в центре внимания; их рассказы о том, что они чувствовали себя чужаками и изгоями в белых семьях или общинах, где они практически ничего не могли узнать о своем корейском наследии, привели к болезненным дискуссиям и переоценке ценностей. С 1990-х