Бог, которому нужен врач - Владимир Дмитриевич Коваленко

Уже выпрыгнув из кузова, я услышал вдогонку крики Пигарева:

– РСДРП – это значит «Радуйся, Сатана, День Раскола Придет», вот что это значит!

Под эти полусумасшедшие крики грузовик тронулся и исчез в снежной пелене холодного Ленинграда, оставив меня одного рядом с высоким особняком, очевидно, переделанным под управленческие нужны молодой социалистической республики.

Часть вторая

Страсти на пути

Глава IV

Плохие новости любят приходить по утрам понедельника, атакуя человека в самый неподходящий момент, когда он наименее защищен и больше всего подвержен дурному влиянию. Так было во все времена, так случилось и сейчас. Утро понедельника громоздилось на грудной клетке, как мелкий гоблин в помятом фиолетовом колпаке с золотой застежкой. Это вредное и противное создание только и ждало, когда вы откроете глаза, даже не откроете, нет, просто неровно задышите, дерните веком. И тут же мелкие жилистые зеленые ручонки схватят за горло.

Я сразу отклонил вызов, когда понял, что это звонок из банка. Потому что не общаюсь с банками и зарекался себе не брать ипотеку или кредит.

А потом мне позвонили еще раз. И еще раз. В итоге уже не девушка, а суровый мужской голос вдумчиво и доходчиво объяснял, что кредит придется выплачивать, иначе могут наступить самые неожиданные и самые неприятные последствия, как бы я ни отказывался и ни препирался, ссылаясь на то, что лично я взять кредит не мог.

В противном случае, они заберут мою долю квартиры.

Новости пришли тяжелой поступью, словно это был топот в пустом доме среди ночи. Мой заклятый враг, капиталист, не человек даже, а чистое желание наживы, сросшееся с кредитной картой, мой заклятый противник сделал ход конем, заданный им стиль игры стал грязным, как улицы Лондона в эпоху Шерлока Холмса. Очевидно, что лопнувшее терпение гнало его вперед, заставляя крушить все на пути к цели. Случилось самое мерзкое, что он мог сделать, кроме как обмазать меня во сне своими фекалиями. Каким-то образом на мое доброе имя взяли кредит, надеясь не оставить выбора. Таким образом, они подтолкнули к продаже долю квартиры, используя последние оставшиеся способы. И теперь я напоминал загнанную в угол доски фигуру, погрызенную и облезлую пешку, которой надо делать шаг навстречу бездне.

Шах и мат. Конь съедает последнюю пешку, и король остается наедине с четырьмя фигурами. Он видит свою гибель – сейчас у него еще есть пространство для маневра, но там, за чертой, его караулит смерть.

Шах и мат. Видимо, они проникли за документами, пока меня не было дома. Или когда я спал. Вот они толкутся у двери, скрежещет металл в замке, и студенты-африканцы вскрывают дверь и, обнаружив мой паспорт, радостно бегут к своему всевластному хозяину, прихрамывая и похрюкивая, словно миньоны из мультика про злодеев.

Я напоминал сам себе крысу, готовую броситься на превосходящего ее во много раз человека. Но, к сожалению, я был крысой, враг которой притаился далеко за стеклянной стенкой террариума, и как бы она ни старалась, ей остается только злобно пищать.

– Паша, теперь без шуток, мне очень нужны деньги. Этот урод взял на меня кредит.

Кроме Паши, звонить было некому. Кому из друзей или знакомых рассказать, что тебя окончательно прижали и выселяют из родового гнезда, рассказать, чтобы человек сжалился и помог?

Сколько у каждого в жизни есть таких людей?

Сколько людей реально готовы прикрыть вас своими крыльями?

– Надо думать. Приходи сегодня вечером в бар «Ленин», обмозгуем. Я сделаю пару звонков.

– Мне не по барам шляться надо, а деньги искать.

– Выпивка за мой счет, а как найти миллион, никого не убив, я тебе сейчас точно не подскажу. Давай выдохни, покури, расслабься, в общем так, как ты умеешь. Ты еще жив, в конце концов, не отчаивайся, мы что-нибудь придумаем.

Он повесил трубку.

Он повесил трубку, и в тишину полетела вся предыдущая жизнь, казавшаяся теперь одной сплошной кривой дорогой, по которой было предназначено дойти до бара «Ленин», чувствуя на плечах тяжесть долга. Словно весь земной путь уместился в пару улиц города, по которым я двинулся семенящим неуверенным шагом ближе к вечеру в этот день. Подняв воротник пальто, вопрошал у города, а он молчал.

Каждый город, истинный Город, настоящий Город – соединение архитектуры, погоды, людей, истории личной и общей, литературы и так далее. Соединение всего спектра человеческой жизни. Но Город должен, нет, Город обязан быть живым, обязан отвечать на самые глупые вопросы. Город должен соединять в себе древнюю слаженность и современный ритм, старую стать и свежую кровь. Даже если Город совсем молод. Некоторые огромные города – на самом деле не Города вовсе. Москва – не Город. И не пытайтесь переубедить и доказать. Москва – огромный котел человеческих судеб, жадности, напускной имперскости, бетона и дорог. Москва – не Город. А Псков, например, – Город, но не город. Я уже не говорю про Петербург, который не просто Город, а ГОРОД! Думаю, мысль моя ясна и понятна, кристально прозрачна, что в настоящем Городе, кроме истории и архитектуры, должно быть еще что-то живое, но не в форме людей, бактерий или кошек, а живое под асфальтом, под бетоном, под каналами и домами. Не душа, ни в коем случае, а чистая, способная жизнь.

Истинная жизнь.

Бар «Ленин» находился буквально в двух кварталах от моего дома, но я уже несколько часов бродил по кругу, пролезая по каким-то дворам-колодцам и уворачиваясь от жутковатых персонажей, вываливающихся из преисподней на улицы Города. Не знаю точно, что заставило выбрать этот витиеватый путь, возможно, голоса в голове, а может, и сама атмосфера пятницы.

Ведь пятницу вы узнаете сразу. Вам ничего не придется объяснять. Вы сразу все поймете. Сами поймете.

Она грянет, и сотни людей понесутся в центр Города. Пятница придет, и многотысячные реки наполнят метро, автобусы, трамваи и частные такси. Ибо государственных уже нет. Эта концентрация силы и желания, воли и безумия, флюидов и спермотоксикоза.

Грянула пятница. Грянул день, предназначенный для ненависти в субботу, грянул день, предназначенный для предвкушения в четверг и для обожания по понедельникам. Великое событие, равное по масштабу чемпионату мира, дню рождения Фрейда и столетию Тургенева! День, имеющий мистический ореол со дня своего основания. Время, как перед Новым годом, когда вся природа, все мировое естество затаивается, становится тихим и нежным к внешнему шуму Вселенной, чтобы раскрыться, выпустить себя вовне, сделать еще один круг. На этом участке земли пятница – прекрасное